Без всяких троп, ориентируясь по светилу, поехали на юго-запад. Углубились в болота, в настоящий лабиринт между многочисленными островками, зарослями камыша и протоками.
Путешествовали по нему целый день, под все сильнее и сильнее жарящим солнцем, среди горьких запахов трав и гудения комаров. Олен петлял так, чтобы возможной погоне нелегко было бы угадать, куда поехали беглецы. Бенеш на глазах оживал, мрачное выражение потихоньку уходило с его физиономии, а тоска из глаз. На севере опускались за горизонт вершины Льдистых гор.
При виде всадников из зарослей с кряканьем выпархивали утки, цапли переставали шагать с кочки на кочку и вскидывали длинные клювы. Рыжий, видя такое изобилие птиц, нервно подрагивал, толстый пушистый хвост бил по бокам. Несколько раз кот отставал, исчезал в зарослях.
После первой отлучки вернулся с окровавленной мордой, после второй притащил дикого гуся, которого Олен сунул в одну из седельных сумок. После третьей кот пришел мрачным, всем видом показывая, что его обманули.
На привал встали задолго до заката, выехав к довольно большому острову посреди болот, заросшему сосенками и высокой травой. Привязали лошадей так, чтобы они могли свободно пастись. Саттия и Бенеш натаскали дров, Олен развел костер и начал ощипывать гуся.
Рыжий лежал на боку, вытянув лапы, и благодушно наблюдал за этим процессом. Время от времени кот облизывался и клацал зубами на комаров. Знал, мерзавец, что кое-что попадет и ему.
– Вот и все, – проговорил Олен, отряхивая руки от перьев, – сейчас завернем его в лопухи и сунем в угли… Эх, жалко, соли нет!
Бенеш шумно сглотнул, показывая, что готов сожрать гуся без соли и даже сырым, если уж на то пошло. Вдвоем слегка раскидали костер, положили туда ощипанную тушку в листьях и завалили раскаленными углями. Олен сходил к болоту, ополоснул руки, а когда вернулся, Саттия встретила его вопросом:
– Слушай, а ты вообще думал, что делать дальше? Ну, убежим мы от Темного корпуса, а потом что?
– Не знаю, – Олен пожал плечами.
С самого Гюнхена не было не единой паузы для того, чтобы остановиться и осмыслить происходящее. Они убегали или сражались, почти не спали, и все мысли сводились к тому, как бы уцелеть.
– Надо ехать в Безарион, – сказал Бенеш с необычной для себя твердостью, – только там мы узнаем, как мой учитель поставил на тебе свой знак, да.
– Я так не думаю, – буркнул Олен с раздражением и дернул себя за ухо. – Меня там ждут парни в черных плащах и их хозяин. Вот уж они будут рады, что я сам явился к ним в лапы!
– Никому из Чернокрылых в голову не придет, что ты отправишься в столицу Харугота, – заметила Саттия. – Тебя будут искать где угодно, но только не в Безарионе.
– Верно. Меня там искать не будут, потому что найдут сразу! И убьют в тот же день! Что мы будем делать в Безарионе? – Олен сердито посмотрел на ученика мага. – У тебя есть план?
– Ну… это… нет, – тот опустил взгляд. – Я думал…
– Я тоже думал! И решил, что нам нужно отправиться куда-нибудь на запад, где нет ни Темного корпуса, ни эльфов, ни Чернокрылых. Найти там настоящего мага и расспросить его!
– Ты… как? – голос Бенеша задрожал от обиды, сам он захрустел пальцами. – А я что? Ненастоящий, да? После того, что сделал сегодня?
– Ты знаешь много и кое-чего умеешь, – Олен подумал, что перегнул палку. – Но на мои вопросы ответить ты не смог. Ведь так?
– Да, конечно… ну, – ученик мага смутился, опустил взгляд, но тут же снова вскинул голову. – Тогда мне незачем ехать с вами дальше. Как только мы… выберемся в безопасное место, да… я отправлюсь своей до…
– Не пори ерунды! – вмешалась Саттия, гневно сверкнув глазищами. – И ты, Олен, остынь! Подумай хорошенько. Какие шансы, что другой колдун сможет помочь разгадать загадку твоего происхождения?
– Они больше, чем вероятность уцелеть в Безарионе, – он наклонился и стал палочкой ворошить остывшие угли.
– И вообще, зачем тогда? Я один найду, куда пропал учитель… еще все узнаете, чего я стою… ненастоящий, ха! – продолжал бормотать себе под нос Бенеш, время от времени шмыгая носом.
Простуда отпустила его не до конца.
– Ладно, мы все устали. Утро вечера мудренее, – Саттия провела рукой по лицу, точно стирая налипшую паутину. – Нужно поесть и поспать, а завтра утром примем решение. Только учти, Олен, возможно, что на запад ты поедешь в одиночестве…
Он ничего не ответил, один за другим сорвал лопухи с гуся. Обнажилась тушка, торчащие ножки. Шибанул такой запах, что Рыжий издал полустон-полумяв, и даже Бенеш прекратил жаловаться.
Гуся уничтожили с невероятной быстротой. От него осталась кучка погрызенных костей, на какую не позарилась бы самая голодная собака.
– Хорошо, – проговорила Саттия, вытирая пальцы о траву. – Куда лучше вчерашней курицы.
Олен ничем не показал, что ему приятно это слышать. Он встал и пошел за ветками для подстилки. Когда вернулся, Бенеш отсутствовал, а девушка чесала Рыжему мохнатый выпирающий живот, приговаривая при этом:
– Ты же все равно спишь чутко? Вот и посторожишь нас. Проследишь, чтобы никто не подошел…
