Друг, закинув руки нам с Баэлем на плечи, широко улыбнулся. Я улыбнулся в ответ, а вот молодой гений никак не отреагировал, продолжая прожигать взглядом фигуру графа. На его лице застыло выражение, которое я никак не мог понять. Сердце сжалось от нехорошего предчувствия.
Вечер был уже в самом разгаре, но отца я до сих пор не видел. Наверное, сегодня ему пришлось срочно заняться составлением важных документов, возможно полулегальных.
В зале стало шумно. Гости, разогретые алкоголем, вели бурные беседы, выдвигая предположения о том, кто станет следующим де Моцерто. Баэль, опьяненный вином, кажется, пребывал в прекрасном расположении духа и относился к этим разговорам без обычного презрения.
Я тоже позволил себе пару бокалов, но вовремя остановился. Завтра важный день – необходимо, чтобы голова оставалась светлой.
Тристан как одержимый опустошал бокал за бокалом, будто пытаясь забыться.
– Тебе уже хватит.
– Отдай, слышишь? Отдай! Сегодня я хочу напиться.
Конечно, ему не нужно участвовать в конкурсе, но я все равно попытался его остановить, выхватив начатую бутылку. Баэль, наблюдавший за нашим противостоянием, сказал, обращаясь ко мне:
– Не спорь с ним. Он так ведет себя, потому что в этот раз Кисэ не пришла.
Я поднял брови в немом вопросе, как вдруг Тристан закричал:
– Не смей произносить ее имя. Я не хочу его слышать. Не могу…
Прижавшись лицом к моему плечу, он громко разрыдался, чем привлек внимание некоторых гостей. Не зная, как лучше поступить, я стал похлопывать его по спине в надежде успокоить.
– Мне кажется, Тристана лучше отвезти домой, – сказал я Баэлю.
Он вздохнул и взял друга под руку.
– Думаю, лучше ко мне. Мой дом ближе.
Подхватив Тристана, мы вышли из зала. Я хотел взять экипаж, но Баэль отказался и предложил дойти пешком. К счастью, Тристан шел сам, мы лишь слегка поддерживали его с двух сторон, поэтому дорога не отнимала у нас много сил.
– Ты сказал, что Кисэ не появилась в этот раз. Получается, раньше она всегда присутствовала на балах перед конкурсом?
– Насколько я понял, да.
– Странно. Неужели она избегает Тристана? – Я замолчал на мгновение, а затем продолжил: – А я ведь видел ее на площади Монд пару дней назад.
– Ты уверен?
Я кивнул, и Баэль задумчиво прищурился.
– Значит, она еще в городе. Я думал, она сбежала.
– Зачем ей сбегать?
– Может, хотела закончить все приготовления перед своей кончиной. Она же предсказала, что скоро умрет.
В его словах был смысл. Вдруг Кисэ намеренно избегала Тристана, не желая причинить ему боль своим скорым уходом? Они ведь сильно любили друг друга. Сердце сжималось от мыслей о том, какой конец им уготован.
Но все-таки почему она избегает его? Ведь лучше быть вместе до последнего вздоха.
– Коя…
– Что?
– Можешь ответить на один вопрос? Мне больше не к кому обратиться, – спросил Баэль, убедившись, что Тристан ничего вокруг не осознает.
Сердце мое забилось быстрее. Я перевел взгляд на Антонио, однако он не спешил продолжать. Лишь когда мы свернули в какой-то безлюдный переулок, он наконец задал свой вопрос:
– Что ты думаешь о графе Киёле?
– Почему ты вдруг спрашиваешь?
Баэль медлил, а потом задумчиво произнес:
– Похоже, он тот самый, кого я ищу… Тот, кто понимает мою музыку. Ты так не считаешь?
Я резко остановился, и Тристан, опиравшийся на мое плечо, чуть не упал. Баэль удивленно посмотрел на меня, вынужденный замедлить шаг.
– Он не тот, кого ты ищешь.
– Почему же?
– Он ведь сказал, что твоя музыка ему непонятна.
– Он лишь заметил, что она сложна для восприятия.
– Именно поэтому он ее и не понимает! Ты не помнишь, что он добавил потом? «Ваше исполнение идеально. Настолько, что в моей душе ничего не отзывается».
– Но он единственный, кто догадался.
Я был потрясен: Баэль говорил с таким восхищением, глаза его лучились уверенностью.
– Мне не для кого играть, мое исполнение идеально, но не трогает человеческие души. Все потому, что моя музыка пуста. И он это понял. Он попал в точку. В моей игре нет души, потому что я ни разу не отдавал всего себя музыке.
Я хотел ответить, но слова будто застряли в горле. Баэль перешел на шепот, голос его срывался.
– Потому что я ждал своего истинного ценителя. Но кажется, я наконец-то нашел его. Мне впервые захотелось вложить всю душу в свою игру. Граф станет тем, кто признает мою музыку, кто действительно услышит ее.
Я молчал и в растерянности смотрел на Баэля.
– Ты не считаешь, что именно он тот человек?
Я постарался совладать с собой, но эмоции взяли верх – я нахмурился.
Только не это! Неужели моей заветной мечте не суждено сбыться? Мечте, которую я так долго лелеял, что она почти превратилась в уверенность: именно во мне Баэль найдет своего истинного ценителя.
– Коя, пожалуйста, подтверди мою догадку. Я так устал от бесцельных поисков.
Его лицо выражало отчаяние. Я никак не мог понять, почему он всегда показывал свои истинные чувства только мне, тому, кого обычно лишь игнорировал и норовил задеть.
Опустив голову, я попытался сказать хоть что-то в ответ, но из дрожащих губ не вырвалось ни слова. Как будто весь мой организм сопротивлялся его просьбе.
