По спине пробежали мурашки, но я все же кивнул в ответ.
– Леди Лиан.
– Я так рада вас видеть!
Она подбежала ко мне, протягивая руку в запачканной землей перчатке, но быстро опомнилась и, смутившись, проворно ее сняла. Я поклонился.
– Прошу прощения за вторжение.
– Не извиняйтесь, я всегда рада вас видеть, – ответила Лиан, даря мне свою по-детски невинную улыбку.
Впервые за долгое время мне стало тепло на душе.
– Скажите, а вы не видели здесь Кисэ?
– Кисэ? В нашем саду? – удивленно переспросила Лиан, оглядевшись по сторонам. – Вы говорите об оракуле?
– Да, о ней! Девушке с длинными рыжими волосами.
– Кисэ – женщина?!
Я рассмеялся, вспомнив, что отреагировал точно так же.
– Здесь никого не было, кроме меня. Я ухаживала за цветами, а потом появились вы.
Мне стало не по себе: Кисэ негде было спрятаться. Неужели она успела убежать? Вдруг мое внимание привлекли вытоптанные цветы.
– А кто это сделал?
Лиан грустно улыбнулась:
– Быть невестой легендарного музыканта нелегко. Многие думают, что именно из-за меня Антонио закончил карьеру. И я их понимаю. Людям нужен был кто-то, чтобы выплеснуть всю свою злость, и этим человеком стала я. Но мне все равно. Пусть лучше ненавидят меня, а не Антонио. Он слишком чувствительный, а меня им не сломить.
Я смотрел на ее лицо, озаренное солнечной улыбкой, и молчал. При первой встрече она показалась мне совсем ребенком, на самом же деле морально девушка была гораздо взрослее меня. А значит, можно не тревожиться: Лиан сумеет позаботиться об Антонио.
– А Баэль сейчас дома?
– Да, с того самого дня он никуда не выходит.
– И чем он занимается?
– Пишет музыку.
– Правда? – переспросил я, решив, что ослышался.
Лиан просияла и приглашающе взмахнула рукой.
– Мне кажется, будет лучше, если Антонио сам об этом расскажет. Проходите в дом.
В смешанных чувствах я проследовал за ней в гостиную и сел на стул. Лиан сама подала чай и, улыбнувшись в ответ на слова благодарности, вышла из комнаты. Через несколько минут появился Баэль. Он совсем не изменился, разве что выглядел немного уставшим. Я было вскочил на ноги, но Антонио жестом руки остановил мой порыв и сел напротив. В руке он сжимал несколько нотных листов – это подтверждало слова Лиан. Я не отрываясь смотрел на рукопись.
– У тебя все хорошо? – спросил Баэль.
Пока я раздумывал, значили ли его слова нечто большее, чем дежурный интерес, Баэль горько усмехнулся.
– Полагаю, это значит «да».
Я не нашелся с ответом и то ли кивнул, то ли покачал головой. Баэль молча протянул мне листы, как тогда, в первую нашу встречу в консерватории.
– Что это?
– У тебя появилась глупая привычка спрашивать то, о чем тебе прекрасно известно.
– Я вижу, что это рукопись. Выходит, леди Лиан не ошиблась: ты пишешь музыку?
– Да.
Задрожав от предвкушения, я уточнил:
– Для собственного исполнения?
– Да. – Баэль положил листы на стол и, немного помолчав, добавил: – Это будет… прощальное выступление.
– Не говори так.
– Не нужно меня отговаривать. Иначе эти листы превратятся в клочья.
Я прикусил язык. Баэль грозно смотрел на меня исподлобья, а потом снова перевел взгляд на рукопись.
– Это фантазия.
– Здорово…
– Посмотри на название.
Я буквально выхватил листы из его рук и стал разглядывать. Баэлю не требовался переписчик: ровные строчки идеально прописанных нот вились по нотному стану. Поверх, словно дирижер, расположился заголовок.
На секунду мое сердце будто остановилось.
– «Ледяной…» – Я запнулся и с недоверием посмотрел на Баэля. – «Ледяной лес»?
– Ты помнишь, как я тогда играл? – тихо спросил он.
В груди пылал огонь. Разве такое можно забыть? Я кивнул – до сих пор перед глазами стояли события того дня.
– Я попытался записать ту мелодию, – продолжал Баэль. – Но добавил еще и партию фортепиано, чтобы сыграть дуэтом. В этот раз ты должен стать… Ледяным лесом. Моим аккомпаниатором.
Я уставился на Антонио, не веря в происходящее. Мысли смешались, слова не шли с языка.
Похоже, Баэль прекрасно понимал, что творилось у меня в душе. Он приподнял уголки губ в еле заметной улыбке.
– Надеюсь, ты простишь меня, – неловко сказал он.
Мои руки тряслись. Опустив голову, я заплакал, выпуская все накопившиеся эмоции. Слезы лились без остановки, но почему-то сейчас Баэль не стал глумиться над моей мягкостью.
Свое последнее выступление Антонио решил провести в салоне госпожи Капир, в самом сердце Эдена. Он не хотел прощаться с музыкой на сцене Канон-холла, под крики толпы, и я его понимал. Госпожа Капир согласилась без лишних уговоров и сразу принялась составлять список гостей. Салон, двери которого были открыты для каждого таланта, впервые превратился в место для избранных.
Но в Эдене ничто невозможно утаить. Вот и новость о прощальном выступлении Баэля моментально облетела весь город и окрестные поместья. Многие желали присутствовать на последнем концерте маэстро.
