Внезапно раздался протяжный гул фортепиано. Я оглянулся. Баэль тяжело опирался на клавиши одной рукой, задыхаясь, как будто его поглощала морская пучина. Я бросился на помощь, но он оттолкнул меня.
– Ли… ан… – словно сумасшедший, повторял он снова и снова.
Я изо всех сил стиснул зубы. До сих пор меня обуревал только страх – за себя, за дорогих мне людей. Но в тот вечер я со всей ясностью понял, что ненавижу этого безумного поклонника.
Отняв руку от фортепиано, Баэль, шатаясь, направился к Лиан. Но прежде чем он успел подойти, его остановил Тристан, обняв за плечи. Самый близкий друг Антонио беззвучно плакал.
– Не смотри, Баэль.
– Пусти.
Его голос был наполнен такой глубокой болью, что я ощущал ее физически. Тристан лишь сильнее прижал Антонио к себе.
– Пусти меня! Лиан! Лиан! – Завывая, как раненый зверь, Баэль пытался вырваться из крепкой хватки друга.
Его крик заглушил рыдания Климта Листа.
Но тут Аллен Хюберт решительно поднялся на ноги и, вытирая бегущие по щекам слезы, злобно уставился на Баэля, словно хотел убить.
– Не смей даже произносить ее имя!
Хюберт бросился вперед, сбил с ног Тристана и Баэля, и они втроем полетели на пол. Тристан застонал, ударившись головой о стену. Баэль задыхался под тяжестью тела Аллена.
– Это ты виноват! Во всем! Сначала Елена, Коллопс, а теперь… Теперь Лиан!
Одной рукой он схватил Баэля за шею, а другую занес для удара. Я кинулся к ним и потянул Хюберта на себя.
– Прошу вас, не нужно!
– Пустите, Коя! Пока вы сами не пострадали!
Воспользовавшись тем, что Хюберт отвлекся, Баэль сбросил его с себя и поднялся. Но тот снова с перекошенным от ненависти лицом ринулся на Антонио. Баэль хладнокровно оттолкнул его ногой. Хюберт закричал и упал на меня. Придавленный телом Аллена, я потерялся в пространстве. Казалось, что я сошел с ума, потому что единственное, что долетало до моих ушей, – рыдания и крики.
Передо мной словно разверзлась преисподняя.
– Лиан… Лиан…
Оставив нас, Баэль подошел к телу возлюбленной и упал на колени рядом с Климтом Листом, который безутешно оплакивал свое дитя. Антонио протянул ладонь, чтобы прикоснуться к безжизненному лицу Лиан, но его рука замерла, так и не дотронувшись до истлевшей плоти. Он тихо плакал. Я видел, как дрожали его плечи. В горле стоял ком, и я отвернулся, не в силах вынести эту картину.
Рядом со мной, распластавшись на полу, рыдал Аллен Хюберт. Недавняя вспышка гнева была попыткой забыться хотя бы на миг. Я молча положил руку ему на спину, выражая сострадание.
Вспомнив о Тристане, я оглянулся. Друг сидел, привалившись к стене, его пустой взгляд говорил, что он, как никто другой, понимает боль Баэля и Хюберта. Однажды и ему придется столкнуться с утратой. Мы с Антонио не сможем вечно скрывать правду о судьбе его возлюбленной.
– За что? – долетело до моего слуха неясное бормотание Баэля.
Он медленно поднялся и окинул взглядом всех присутствующих.
– За что? – повторил маэстро уже громче.
Его мокрое от слез и пота лицо исказилось в ужасной гримасе. Шаг, еще шаг – он приближался к людям, стоявшим около входа. Никто не понимал, что происходит.
– За что ты ее убил?
Гости попятились, испуганные поведением маэстро. Но Баэля не волновали их эмоции, он неуклонно наступал.
– Почему Лиан?
Баэль сверлил взглядом то одного, то другого. Люди сжимались от страха и пытались спрятаться от его ледяных глаз. Но ни единый человек не укрылся от внимания Антонио, уверенного, что преступник находится здесь.
– За что?! Почему она? – яростно повторял Баэль: он должен был понять причину. Только узнав мотивы преступника, он сможет по-настоящему ненавидеть его.
Но никто не ответил ему. Никто, кроме меня.
– Потому что ты пообещал бросить музыку после свадьбы.
Другого объяснения быть не могло. Убийца, преданный поклонник Баэля, решил, что Лиан мешает маэстро творить. Он избавился от нее, чтобы вынудить Антонио вернуться к музыке. Он не просто мстил тем, кто злословил и оскорблял Баэля, но был готов расправиться с любым, кого считал помехой. Я снова почувствовал ледяное дыхание смерти за спиной. Сомнений не осталось: когда-нибудь его жертвой стану я.
– Успокойтесь, маэстро. Никто не выйдет из этой комнаты, пока преступник не будет найден. Я уверен, он все еще среди нас. – Вперед вышел Крейзер Крузе, единственный, кого не испугал напор Баэля.
Губы Антонио задрожали, и он упал на колени, словно потеряв опору. Гостиную огласили его рыдания. Он безутешно плакал, как человек, потерявший того единственного, кто мог подарить ему покой. Набравшись смелости, я хотел подойти к нему, но Тристан опередил меня. Он сел рядом с Баэлем и крепко обнял друга за плечи. Антонио его не оттолкнул.
