Злата промочила платком взмокший лоб. В траурном платье было тесно и жарко, а корсет причинял жуткие неудобства, когда она пыталась сесть, но, надо отдать ему должное, он стройнил и от этого молодил её. С балкона открывался вид на холодный Велиград. окрашенный в цвета поздней осени. Злата опустила взгляд вниз, на процессию, медленно текущую по площади перед Княжеским замком. Шевелившаяся масса из чёрных точек, увенчанная багровым квадратным куском — паланкином с телом усопшего.
— Разве мы не должны быть там? — послышался голос из комнаты позади.
Злата вздохнула, пряча платочек в рукав платья.
— И выносить любопытные взоры тысяч глаз? — отозвалась она. — Этим мы не почтим его память.
— Анисим пошёл.
— А ты решил остаться. Почему?
Милян наконец вышел из комнаты на балкон, в неласковый свет утреннего солнца.
— Не могу же я оставить тебя в одиночестве.
— Ты просто не хочешь участвовать в этом, — приподняла бледную бровь Злата. — По тем же причинам, что и я.
— Мне нечего сказать Витольду, — Милян поравнялся с боярыней и тоже уцепился взглядом за толпу внизу. — Кроме того, что он был хорошим человеком. Я думаю, это скажут и без нас.
— В нашем мире творится какой-то кошмар, — пробормотала Злата. — Я боюсь, Милян. Я ещё даже не думала о том, что мы будем делать. Как нам быть теперь. Потому что боюсь…
Она поборола желание вернуться, запереться в имении в Чеславе, сидеть и ждать, пока буря не пройдёт мимо. Она не могла так поступить. Ведь это была её страна. Все эти чёрные точки внизу на площади, это были её люди. И Витольд, упокойте старые боги его душу, не был для неё чужим человеком. Нельзя было так трусливо сбегать, спасая только свою шкурку. Но какая-то часть её сознания уже забилась в угол и скулила в панике.
Злата не знала, что делать. Совсем не знала.
— Что говорит коронер? — спросила она. бросив короткий взгляд на Миляна
— Ранение в шею, от которого Витольд и скончался, — опустив плечи, проговорил мужчина. — Хотел бы сказать, что он не испытывал боли в последние минуты своей жизни, но это было бы ложью.
Процессия остановилась у деревянной сцены перед самыми ступеньками замка, откуда должна была начаться торжественная похоронная речь. Злата помутневшими глазами смотрела на паланкин.
— А убийца?
— Мусат, один из окольничих. Служил князю три года.
— Почему он это сделал?
— На допросе он откусил себе язык прежде, чем на него ставили давить. И у коронера больше нет зацепок.
— Что же… Что же будет с нами, Милян?
Молодой боярин покачал головой, наблюдая, как на помост сцены взбирается глава Церкви Зари в белоснежной парадной мантии, окружённый своими вечными стражниками — двумя здоровяками с булавами и плащами Братства. Паланкин установили перед сценой, и Лек Август воздел руки к небу.
— Нам нужно что-то решать, Злата. Иначе всё сгинет в бездну.
— Что ты имеешь в виду?
Милян указал на помост, с которого вещал Лек Август. Он говорил громко, некоторые слова долетали до балкона, на котором стояли вышние бояре, говорил о хаосе и наказании Лутарии за грехи её. Говорил, что Матерь Света отвернётся от людей, если они не прекратят жить в позоре и слабости, если не встанут на истинный путь, ведущий к справедливости и величию человека на этой земле. Скорбящие отчаявшиеся люди согласно угу-кали, возбуждённо перешептываясь между собой.
Лек Август говорил, что грядёт третий восход.
Уже на обратном пути в Востром море он почувствовал, что это было неправильно. Нельзя было так с ней поступать.
Карриты щедро снабдили их припасами и любезно рассказали о том, что охотники Аш-Краста видели на самой границе их владений парочку Чёрных Плащей. Подойти ближе упыри так и не осмелились, загадочно исчезнув за ближайшим пригорком. Это только добавляло беспокойства отряду, поэтому Логнар предложил передвигаться ночью до тех пор, пока они не достигнут Хладных Залов. Всё Вострое море было сплошной открытой местностью, так что днём их не увидел бы только слепой. Они не знали, сколько там было имперцев, поэтому в открытую атаку лучше было не соваться.
Долго не прощались, хотя отряд прекрасно влился в общую картину прошлой ночью в «Заржавелом якоре». Сигвур отдал часть своих личных запасов краденного сехлинского вина в обмен на обещание, что Конор никогда больше не появится в Аш-Красте, а если и появится, то не будет упрашивать его плыть в дикие воды Удёнгала. Марк этого не понимал. Возможно, им просто повезло, что они не встретили ничего из того, что боялся капитан «Слезы валькирии». А может, морские легенды так и остались легендами. Как бы то ни было, Конор сухо усмехнулся, но бутылки с вином принял.
