Она разглядела бредущего по улице Марка и пошла к нему навстречу, подобрав меч. Когда они добрались до друг друга, сил больше ни на что не хватило, кроме как опуститься на ступеньки порога ближайшего дома. Марк снял с плеча лук и прислонил его к перилам, устало глядя перед собой. На щеке виднелся свежий порез. Сильно отросшие за несколько месяцев волосы были измазаны в грязи, как будто он нырнул в лужу с головой.
— Ты как? — буркнул он.
— Минуту назад меня чуть не прикончили.
— А меня немного раньше. Лета нервно рассмеялась.
— У тебя… есть?
— По такому случаю можно и закурить, — согласился Марк, вытаскивая из кармана самокрутку.
Они немного посидели так, прислушиваясь к бурным звукам со стороны крепости, покрытые своей и упыриной кровью, передавая друг другу самокрутку. Клубы гвоздичного дыма поднимались ровным строем к небу, не прерываемые ветром, и Лета неотрывно следила за ними, ни о чём не думая, пока Марк не решился заговорить.
— Это всё… — невнятно произнёс он.
— Чего?
— Каждый день я просыпаюсь и думаю, насколько глубоко мы увязли и когда смерть придёт за нами.
— И тебе это пришло в голову только что? — хмыкнула Лета. — Оглянись. Мы такой путь уже проделали, сейчас не время для хандры. Мы везучие.
— Нет, Лета. Тебе только так кажется.
— И что прикажешь делать? Свалить?
— Это не самое плохое решение, — вымолвил он, выпуская из лёгких струю дыма.
— А как же ты? Твоё проклятие? Ты уже забыл о нём?
— Я не верю в то, что мы сможем снять проклятие. Это всё бред. Это было бредом с самого начала, и ты это знала.
— Как и это кольцо, которое открывает мне тайны других людей? — воспротивилась Лета. — Как и то, что мы с тобой до сих пор живы, хотя упрямо лезем в самое пекло? Это тоже бред, в который ты не веришь? Нет того, что мы не могли бы сделать. Ничего невозможного нет. И мы снимем с тебя проклятие.
— А может, я просто не хочу.
Она опешила.
— Что?
— Я… Я… Я устал, — он шмыгнул носом. — Устал думать о том, что мы здесь ради меня. Я хочу вернуться домой.
— У нас нет дома, Марк.
— У нас есть Кривой Рог. И твой последний обряд. Или метка для тебя больше ничего не значит?
Лета бросила невольный взгляд на предплечье Марка, прикрытое рукавом куртки, но это не помешало ей вызвать в памяти скромные узоры торка, обвивавшего его руку.
— Это подождёт, — глухо проговорила она. — И не только ради тебя мы застряли здесь, а ради помощи этим людям.
— На которых тебе плевать.
— У нас с тобой сделка, выполнив условия которой, мы добудем ключ к твоему исцелению. Я никуда не уйду, и ты тоже, если намереваешься избавиться от зверя.
— Я научился жить с ним. Я научился извлекать от этого пользу. Как и ты от злой магии своего меча, — он кивнул в сторону Анругвина, который Лета неосознанно оставила лежать прижатым рукоятью к её бедру. — Теперь это только моя особенность, всего лишь отклонение, болезнь, но с которой можно сосуществовать.
— Сбежать? — произнесла она, добавляя в голос язвительную нотку. — Ты так сильно этого хочешь? А Бора? Ты ей рассказал о своих желаниях?
— При чём тут она? — раздражённо выдохнул Марк.
— Вы с ней так чудно спелись.
— Мне льстит твоя ревность, но это уже не твоя забота.
— Ну так как? Ей ты рассказал о том, что хочешь уйти? Или вы просто тра…
— Это вы там с Конором зажимаетесь по кустам, а мы… — не дал ей договорить Марк и запнулся, — у нас… даже не было ничего. Мы с Борой друзья, и всё. Близкие друзья, это правда. Но ничего такого, о чём ты думаешь.
Она не нашла, чем ответить, и он привалился головой к перилам, вздохнув. Самокрутка почти дотлела между его пальцами.
— Мне она дорога, она нравится мне как человек, как… женщина. Но я просто не могу. Жду чего-то. момента, чтобы переступить черту, оказаться ближе к ней… Не могу. И ты знаешь, почему.
Лета снова промолчала, пристально глядя на него.
— Она бы стала не просто способом забыть. Она бы вошла в моё сердце. Но это выше моих сил… Я чувствую, что совершаю предательство.
— Ты не вернёшься в Тиссоф, — наконец ответила она. — Ты не вырвешь её из Оплота.
— Теперь ты понимаешь? Я всё равно продолжаю любить Ив. Как бы я ни хотел забыть, я не могу. Это всё так… Сложно. Самокрутка обожгла пальцы, но Марк не издал ни звука, лишь поморщился и отшвырнул её вперёд.
— Поэтому мы останемся, — сказала Лета. — Чтобы у тебя было ещё время для того, чтобы разобраться с этим.
— Ты же не переносишь Бору, — отстранённо заметил Марк.
— Какая разница, если тебе хорошо рядом с ней.
— Не могу сказать того же о Коноре.
— Не начинай.
— Даже эльф мог быть не самым ужасным вариантом.
— Марк, — одёрнула она его. — Не лезь в это.
— Почему? Тебе, значит можно всовываться в мою личную жизнь, а мне нет?
— Что ты к нему прицепился?
— Он утащит тебя на дно. Он сделает тебе больно, разве ты этого не понимаешь? Он сломает тебя, использует как развлечение.
— Ему это не удастся, — покачала она головой.
— Вот как?
— Разве ты не видишь, какой он плохой. Лета, — передразнила девушка его тон. — Он тебя испортит, причинит тебе боль… Марк, не тебе наставлять меня на путь истинный и благочестивый.
