— Кому, как не мне? — отозвался он с усмешкой. — Драгон же не учил тебя, каких мужчин надо избегать. Не советовал тебе спутываться с нормальными, поэтому ты и рвёшься к этому психопату, ибо ничего не знаешь.
— Так. Только его сюда не впутывай.
— Но почему. Лета? Почему нет? Подумай о нём. Что бы он тебе сказал?
— Он дал бы мне самостоятельно решать за себя.
— Нет. Он бы зарубил ублюдка и утащил бы тебя отсюда. Всё ради того, чтобы тебя не обидели. Чтобы ты была под защитой.
— Вот что вылезло. — выпалила Лета. — Ты до сих пор злишься. Винишь меня в его смерти.
— Иногда, — холодно сказал он. — Он отдал свою жизнь ради тебя, чтобы ты потом ею рисковала, связываясь с каким-то наёмником. Это самая большая глупость, которую он совершил.
Лета вздохнула, ощущая, как к щекам приливает кровь и вскочила на ноги. Множество слов крутилось у неё на языке в этот момент, но пристальный злобный взгляд Марка не позволил ей высказаться. Она только с горечью провела рукой по воздуху вдоль его тела, дескать, до чего они с ним докатились, и он оторвал от неё глаза, доставая из внутреннего кармана новую самокрутку. Она знала, что последнюю.
Она повернулась лицом к крепости и направилась к ней, косясь настороженно в тёмное небо и гадая, где же был рассвет, но глубокая влажная ночь по-прежнему опутывала освобождённый Хальдарсвен.
Брусок мыла пах облепихой. Но она бы всё равно схватила бы его, даже если он бы вонял болотом.
Целый час Лета провела в деревянной бадье, наполненной горячей водой, с упоением чувствуя, как размягчалась задубевшая северными ветрами кожа и как смывалась многонедельная грязь напополам с кровью. Торопиться было некуда — впереди несколько дней отдыха, время, когда отряд мог лечить свои раны и вдоволь почивать на заслуженных лаврах. Поэтому она долго скребла тело до его покраснения, казалось, хотела отмыть его не только снаружи, но и изнутри. От скверных мыслей, плохого настроения и разбитости. Не считая нескольких пустяковых царапин, её преследовала боль в спине. Она подумала про растяжение, только это и могло быть, так что разум советовал ей облегчить страдания и обратиться к целителю. Один взмах пальчиком Лиама — и боль смоется магией.
Лета увидела его уже в самой крепости, безмятежного, высокомерного и красивого. Ему не приходилось участвовать в битве, поскольку он взял на себя заботы о раненых, о чём свидетельствовал его запачканный кровью жилет. Надо было тогда и подойти к нему, но тут к ней приблизился ярл, высказывая свою благодарность и надежду, что Драупнир всё-таки не окажется простым колечком и послужит причиной гибели вампиров. Она не успела ничего ответить, как её уже повели две служанки в комнату, представленную ярлом для проживания, а затем пригласили искупаться в бадье. Всё равно ярл никогда в ней не мылся.
Она и не возражала. Мечты о ванне не покидали её с самого Старолесья, и горячая вода стала настоящим благословением богов. Вернувшись в комнату, она обнаружила на постели чистую рубаху и штаны, на пару размеров больше, чем нужно было, но всё равно это было прекрасно. Всё было прекрасно. Её комната была большой, с широкой укрытой мехом постелью, украшением в виде тупых мечей и старых щитов на стенах, со столом, несколькими тумбами и яркими лампами. Стать носителем магического кольца Талака было тем ещё испытанием, но в этом были и свои плюсы.
Лета долго лежала на кровати, вслушиваясь в разговоры, эхом бродившие по крепости. В окне было видно, как развевались знамёна Сынов Молний на стенах, повешенные туда почти сразу после разрешения ярла, и как к небу вдалеке поднимался чёрный дым от костров с мертвецами. Несмотря на то, что вампиры разлагались за семь-десять часов, северяне хотели ещё скорее избавиться от тел. К завтрашнему утру ничего не останется от прошлой ночи, и Хальдарсвен обретёт свой прежний облик, слегка подпорченный несколькими сгоревшими домами, но сбросивший с себя оковы имперского контроля.
Боль в спине и мысли о Марке не дали ей уснуть. Она выбралась из комнаты перед самым рассветом, когда все шумы в коридорах крепости стихли, и утомлённый сражением народ наконец уснул. Она знала, кто где из её отряда расположился. Например, комната Логнара была напротив её, Бора и Берси устроились на другом конце коридора. Где были другие, она тоже помнила.
Путь по сонной крепости занял приличное время, ноги просто понесли её в определённом направлении, и Лета бездумно повиновалась им. Очнулась она только перед самой дверью и пару минут стояла, не решаясь поднять руку и постучать.
«Ну что я скажу? Что?» — крутилось у неё в голове.
Она только занесла сжатый кулак, чтобы стукнуть, и тут дверь со скрипом отворилась, тёмный в полумраке силуэт возник в проёме, хмыкая. Лета застыла в нелепой позе с поднятой рукой и растерянностью на лице.
— Топчешься тут уже с час, — сказал Конор. — Думал, уйдёшь сама, ан нет.
