Лошадиное фырканье и звуки копыт, сминавших иголки и траву под ними, — единственный шум, что окружал двух всадников лесу. Лета сидела в седле с неестественно прямой спиной, натянутой, будто струна лютни. Лесное безмолвие её тревожило, и она понимала, что не напрасно.
«Надо остановиться, — подумала девушка. — Дождаться рассвета. Страшно и… Ни черта же не видно. А этот туман тут откуда?»
Лета поглядела на Марка, уловив его колебания и заметив взгляды, которые он бросал по сторонам.
— Ты чуешь его? — спросила она.
— Повсюду.
Они пошли дальше, и их настороженность росла. Наконец Марк дёрнул поводья на себя, останавливая коня. Он сделал Лете знак рукой покинуть сёдла. Она послушалась, слезла с Хагны и последовала за Марком в темноту. Она знала, что кто бы ни прятался в темноте, он уже услышал их и следил за ними.
Они маневрировали среди деревьев, тщательно выбирая себе путь. Когда Марк внезапно выхватил стрелу из колчана, Лета тут же вытащила Анругвин из ножен на спине и огляделась. Тишина леса прервалась шепотком людей и треском сучьев.
— Мы не одни, — прошелестел Марк и кивнул головой вперёд.
Они прошли ещё какое-то расстояние, не ведя в поводу лошадей, а оставив их позади, благо они были сегодня спокойны. Марк застыл, поднял лук и приложился щекой к тетиве, растягивая её до максимума.
— Мы окружены.
Но Лета уже сама успела заметить черные силуэты, явившиеся призраками среди деревьев. Она наклонила корпус, принимая боевую стойку, но меч пока не подняла. Незнакомцы быстро приближались к ним.
— Их много, — вновь шепнул Марк.
— Мы нападём первыми? — спросила Лета.
Ответить он не успел. Его толкнули в спину, повалили на землю. Лета вскрикнула, рассекла мечом воздух, надеясь встретить плоть врага. Но его уже не было рядом. Сообразив, что он в одно мгновение оказался за её спиной, она развернулась на пятках и ударила. Схлестнувшаяся с друг другом сталь клинков оглушительно распорола молчание леса. Противник крутанулся, разъединяя эту связь, подсёк Лете ноги. Она прыгнула, спасая себя, перехватила обоими руками меч и опустила его вниз, целясь не то в бок, не то в спину, это было трудно разглядеть. Клинок проткнул только пустоту.
Издавая всевозможные проклятия в мыслях, Лета атаковала снова, метя противнику в сердце. Он сумел подкрасться к ним, а они его не услышали. Ну и где это, Кернун великий, видано, чтобы Страж не предвидел удара в спину?
«Два неосторожных дебила».
Незнакомец ушёл от следующих ударов, исчезая и появляясь во тьме скользким и неуловимым туманом. Вражеский меч плашмя полоснул девушку по бедру, оставляя на память крупный синяк. Лета зашипела и отступила, кувырком проехавшись по земле. Вставая, она увидела Марка, на которого навалилось сразу несколько человек, скручивая руки и пытаясь связать. Он что-то орал ей и пытался обратиться в волка, но несколько ударов по лицу вмиг умерили его пыл.
Лета кинулась к нему, но путь перегородил её противник, качая головой и нацеливая свой клинок на неё. Лета беспомощно смотрела на то, как Марка ставят на ноги и уводят в темноту леса. Он уже мало сопротивлялся, получив по голове сильнее, чем казалось. Один из напавших обернулся и посмотрел на того, кто с вытянутым клинком стерёг Лету. Девушка успела рассмотреть блеск кольчуги на его туловище. Воины? Упыри?
— Не калечь её, — бросил он своему приятелю.
— Я попробую, — ответил тот, по-прежнему глядя на Лету.
Они были всё же людьми.
Незнакомец любезно дождался, пока девушка проводит взглядом Марка и толпу его похитителей. Когда она наконец посмотрела на него, искажая лицо в гримасе злобы, он выдал громкий смешок. Затем атаковал одновременно с ней.
Их дуэль была похожа на страстный танец, охваченный прерывистым дыханием и свистом металла. Он двигался как демон, словно оказываясь в нескольких местах сразу и заставляя Лету выкручивать клинок во все стороны. Она ощущала уже знакомый бурлящий гнев, хотя и приправленный оттенками каких-то других чувств. Обрывки мыслей лихорадочно колотили её сознание, и в каждом из них ядром являлся страх за себя и за Марка. Трезво о чём-то думать она не могла, озабоченная резвыми передвижениями незнакомца в пепельных отблесках их клинков.
Когда Лете удалось отскочить от противника, уворачиваясь от его остервенелых наскоков, и перевести дух, она впервые оценила незнакомца в полный рост. Его лицо скрывал капюшон плаща, но всё остальное было открыто взору. Высокий и статный, как короли древности; широкие ладони сжимали рукоять меча, опущенного вниз, но готового вот-вот засвистеть в размахе и пролить кровь. Под плащом и обрывками мехов виднелись обнажённые, покрытые белесыми шрамами предплечья. Сила и жар исходили от его немного худощавого тела.
Не давая ей отдыха, он вновь пошёл на неё, обступая размашистыми атаками. Их дыхание было ритмом, звенящая схватка мечей — музыкой. Он замедлялся, когда замедлялась Лета, и ей было совершенно неведомо, почему. Он вёл её по траве назад, заставляя кружиться и бешено вальсировать вокруг него в надежде уколоть клинком.
