Предавшись фантазиям, он не сразу заметил следившие за ним глаза волколака. Он уставился в упор, чувствуя и за несколько метров угрозу, исходившую от псины. Ну да. Он же мысленно раздевал полукровку, забыв обо всём чёртовом мире, поэтому нетрудно было догадаться, что за образы мелькали у него перед глазами. Что-то подсказывало Конору, что если он решит всё-таки воплотить их в жизнь, то рискует получить стрелу в брюхо.
Она того не стоила, хотя он бы охотно посмотрел на выражение её лица, когда она наконец осознает, с какой лёгкостью он способен зайти дальше намёков, не трогавший её пока лишь потому, что ему неинтересно было брать силой что-то сейчас. Годы меняли его характер, превращая из прямолинейного и нетерпеливого солдата в осторожного и наблюдательного охотника, который предпочитал, чтобы добыча сама пришла к нему в руки.
А она придёт, не в силах избавиться от желания расставить все точки и доказать ему что-то там, что было у неё на уме.
Пыль щекотала ноздри.
Дометриан зажмурился, сдерживаясь, но всё же чихнул и перевёл слезящиеся глаза на грохочущее серое месиво впереди.
— Archas, прошу прощения, но вы, кажется, выбрали не совсем удачное место для нашей встречи.
Царь чихнул снова, на этот раз в себя.
— Тамариса, — произнёс он, — я лишь хотел… хотел…
— Боги милостивые, — магичка поднялась с плетённой скамьи навстречу Дометриану, схватив по дороге за руку служанку: — Что стоишь, принеси воды царю!
Девушка исчезла в палатке с немыслимой скоростью. Тамариса подошла к царю и положила руку ему на предплечье, уводя подальше от пыльного треска молотков и пил.
— Присядьте, — скомандовала она и, когда царь сел, приняла из рук также молниеносно вернувшейся служанки кубок с водой. — Попейте.
Дометриан отмахнулся от неё, но кубок взял. Тамариса со вздохом опустилась на скамью рядом и устремила взор на стройку. Ни близость сверкавших голубыми топазами волн, ни морской ветер, ни перьевые опахала, которыми усиленно работали слуги, не могли избавить от пыли, летевшей в сторону их палатки.
— Вы хотели мне показать, что держите своё слово и строите школу, — докончила мысль царя магичка, наблюдая за тем, как несколько десятков рабочих распиливают длинные молочно-белые стволы деревьев и укладывают камни, возводя стены.
— Весь день, под палящим солнцем, — прохрипел царь и осушил кубок до дна. — Несколько месяцев — и вы войдёте в ваш новый дом.
— Я вам верю, — Тамариса щёлкнула пальцами, приказывая принести ещё воды, — но не обязательно было притаскивать нас сюда, как будто своим присутствием мы сможем ускорить постройку.
— Это, кстати, заставляет их работать быстрее. Под взором могучего царя Китривирии, — усмехнулся Дометриан. — Однако у меня были и другие причины «притаскивать» вас. Мне было просто необходимо выбраться из Дворца. Я давно не бывал в городе, тем более возле моря.
Тамариса понимающе улыбнулась, уставившись на плескавшуюся бирюзу за краем набережной. На неё было непривычно смотреть, поскольку она распустила наконец свою высокую и невообразимо неряшливую причёску, напоминавшую не то солому, не то воронье гнездо, и теперь её пшеничного цвета волосы рассыпались по плечам мягким шёлком, оттеняя бронзу безупречной чистой кожи. Ни молода, ни стара и так красива — Дометриан заметил это только сейчас и хотел ей об этом сказать, да потерял мысль, когда служанка подала ему ещё один кубок.
— Можно было устроиться на том конце, — сказала магичка, кивая головой в сторону. — Море было бы видно не хуже. И стройку. К тому же эта пыль…
Дометриан проглотил содержимое кубка чуть ли не одним глотком и облизнул губы, с неудовольствием отмечая, что несколько капель пролилось на его тогу.
— Тамариса.
— Да, Archas?
— Та девушка, что ты послала забрать безделушки, которые ты забыла…
— Кинтия? — изогнула бровь женщина, проигнорировав то, что царь назвал безделушкой вещь, обошедшуюся ей в сумму, на которую можно было бы сытно кормить себя полгода.
— Да. Давно она у тебя?
— О, нет. Приехала из Саракты. Не вынесла травли.
— Травли?
Тамариса вздохнула и повела плечами.
— Долгая история. Над этой девушкой издевались с самого детства. За её способности.
— Какие?
— Она провидица, причём очень и очень особенная, — ответила магичка. — Её дар исходит… не из земли, не из природы, не из того, что нас окружает, а… Она черпает силы из неизвестного мне источника.
— Она только пророчит?
