После 45 вёрст ночного марша на рассвете 8 (21) апреля армия вышла к Хопёрским хуторам, где и остановилась на отдых. Но вскоре обозначилось наступление вражеской пехоты, оперативно подвезённой в эшелонах к месту перехода. Вести упорный бой всего в 7 верстах от магистрали штаб армии посчитал нецелесообразным, и в ночь на 9 (22) апреля добровольцы покинули Хопёрские хутора. Сделав переход в 23 версты, в основном под покровом темноты, к полудню следующего дня армия пришла в большую и богатую станицу Ильинскую.
Железные дороги стали злейшим врагом армии, «…они сжимали нас в своих тисках, – вспоминал А. И. Деникин, – готовя тактические западни и окружения; простая сама по себе операция перехода осложнялась до крайности наличием 8—10-верстного обоза, который требовал для своей переброски сносной дороги, железнодорожного переезда и несколько часов времени. В нашем активе были, однако, манёвр и абсолютное повиновение войск, противопостановленное медлительной системе большевистского митингового управления»[341].
По обозу гуляла едкая шутка:
– В чём главное отличие добровольцев от большевиков?
– Большевики ходят вдоль железной дороги, а добровольцы – поперёк.
В Ильинской армия отдыхала 3 дня, с полудня 9 (22) до 12 (25) апреля. Пройдя от Екатеринодара за 9 дней около 220 вёрст, добровольцы выбрались из пут железнодорожных магистралей и получили возможность немного отдохнуть и спланировать дальнейшие действия.
В первый день стоянки противник не тревожил армию. Следующие 2 дня, 10–11(23—24) апреля, немногочисленная пехота красных безуспешно пыталась атаковать станицу со стороны станции Малороссийской, но была легко отброшена частями 2-й бригады, а кавалеристы генерала Эрдели, преследуя противника, заняли Дмитриевскую. Командование красных просчиталось, полагая, что после осады Екатеринодара Добровольческая армия потеряла боеспособность, и не преследовало её крупными силами. Советские газеты в те дни пестрели пышными сообщениями о разгроме «белогвардейских банд», рассеянных по горным районам.
Во время стоянки в Ильинской штаб армии получил сведения о восстаниях казаков на Дону и Кубани. Из станицы Прочноокопской приехали посланники, с приглашением идти к ним, в Лабинский отдел. Несмотря на то, что их восстание было жестоко подавлено, осталась тайная организация в Лабинском, Баталпашинском, Кавказском и в части Майкопского отдела. Остались тайники с оружием и проведена подготовительная работа для захвата Армавира, где имелись крупные склады боеприпасов, продовольствия и различного интендантского имущества. Одновременно с Дона доходили известия, что казачество поднялось повсеместно, захватив Новочеркасск.
Благие вести быстро разлетелись по лагерю. Добровольцы окончательно воспрянули духом. Находились горячие головы, упрекавшие штаб в медлительности и излишней осторожности. Чтобы выбрать направление движения, командованию требовалось убедиться в серьёзности полученных сведений. Поэтому на разведку в станицу Егорлыкскую отправили разъезд во главе с полковником Барцевичем.
Ещё больше удаляясь от железной дороги, 12 (25) апреля, преодолев 28 вёрст, около 18 часов армия перешла в гостеприимную станицу Успенскую и обеспечила свою безопасность заслонами у Дмитриевской и Расшеватской. По настоятельной просьбе кубанского атамана и правительства создавался отряд, способный стать ядром восстания лабинцев. Для этого в распоряжение генерала Покровского штаб армии передал 4 сотни кубанцев и черкесов. Отряд сосредоточился в станице Расшеватской, ожидая окончательного решения плана дальнейших операций.
В направлении Новолокинской выдвинулся кавалерийский отряд под командованием генерала Эрдели и пластунский батальон полковника Улагая. По данным разведки, в Новолокинской находился штаб местных революционных частей и склад боеприпасов.
В 14 часов 13 (26) апреля в распоряжение генерала Эрдели штаб армии отправил часть корниловцев в 160 штыков под командованием капитана Скоблина, две роты 1-го батальона и одну 2-го. В 20 часов отряд прибыл к месту назначения, но штурм отложили, и утром 14 (27) апреля корниловцы вернулись в Успенскую.
Вечером того же дня капитан Скоблин получил приказ вновь идти с отрядом к Новолокинской, куда он и подошёл к 23 часам. Генерал Эрдели приказал в 2 часа ночи атаковать высоты у Допятовского хутора. Правее корниловцев должна была действовать кавалерия, а пластуны назначались в резерв. Однако атака началась только в 3 часа. «Пользуясь темнотой, корниловцы подошли к противнику почти на 50 шагов и, несмотря на ураганный ружейный и пулемётный огонь, ворвались в окопы и опрокинули в десять раз превосходивших их численностью красных, – вспоминал М. Н. Левитов. – Наши потери из 160 человек – 60 человек убитых и раненых»[342]. В числе раненых оказались: полковник Зазулевский, есаул Милеев и штабс-капитан Голубятников.
