– Ну и скотина, – не выдержала Маша. Ее и так сильно тошнило от запаха нечистот, а теперь, когда она поняла, чем именно дышит и по чему едет, ей настолько поплохело, что уже на все было наплевать. – Свинья свиньей…
– Тихо там! В былые времена я бы тебя не съел, побрезговал…
– Это я брезгую! – Маша встала на санях. Возница, наоборот, съежился. – Вот такая скотина меня есть будет. Во что ты превратился! Хотя, думаю, не было у тебя никаких былых времен.
– Были! – голова так возмутилась, что поднатужилась и повернулась к девочке носом. – Были! Летал, красивый, в облаках! А тут сраженье было, два войска на конях полегли. Я хоть и морской, а рыбу не ем, на суше пропитанье добываю. Не пропадать же мясу! Я людей-то не ел никогда, но вот лошадки…
– И что? – заинтересовалась девочка.
– И что… Сожрал всех коняг подчистую и уснул довольный. Проспал сотню лет, разжирел, травой порос, ей в тепле-то хорошо расти. Скотину на мне пасти стали. Ну вот и начал таскать помаленьку. Думал, силы поднакоплю и в небеса. А потом увяз… В своем…
– А если тебя почистить? – предложила Маша. – Ты смог бы взлететь?
– А что? – задумалась голова. – С голодухи-то похудел, кажется. Попробуй. Давай, разгребай! Только поторопись, твои уже со средненькой попрощались, к старшенькой движутся. Не ем людей, но ведь нет сил терпеть уже…
– Ага, бери лопату и начинай, – хмыкнул весьма непочтительно Машин возничий. – Самая работа для бесполезной венцесски.
Маша засунула в рот еще две подушечки мятной жвачки. Голова у нее немного кружилась. Потом поднялась в санях, встала на ноги, осмотреть все холмы, нежно розовеющие на закате. Они и в самом деле изгибались, как огромная змея. Девочка зажмурилась, представляя себе дракона маленьким и грязным, а потом щелкнула пальцами, восстанавливая его снаружи. Змеи ведь шкуру меняют время от времени, так легко себе представить, будто это одежка. А может быть, получится сделать его новеньким, так же, как она восстановила шапку шарлатана в Как-о-Думе и летающий диск на островах Океана падающих звезд? Новеньким и чистым змеем на белоснежном нетронутом поле…
Представить оказалось легко, щелкнуть пальцами тоже. Но не успела Маша открыть глаза, под ногами у нее дрогнуло. Она пошатнулась… Ладно хоть возница успел ее подхватить, не то бы рухнула в зловонную жижу, перемешанную со снегом.
– Ты что сделала? – закричал возничий, больно сжимая ее локти.
– Что?
Холмы зашатались, как волны бушующего моря, грязь сливалась с них, скатывалась и пропадала, не долетая до земли. Поднялся сильный ветер, заржали, зашарахались испуганные лошади, пахнуло снеговой арбузной свежестью – чистый воздух казался жидким, люди буквально пили его, вдыхая ртом. И вдруг загудело ликующе:
– Я свободен!
– Он же таких дел натворит! – продолжал трясти Машу возница.
– Великая волшебница, как мне отблагодарить тебя за мою свободу?
– Дел не натвори! – крикнула в ответ Маша, потому что ничего умнее в этот момент ей просто в голову не пришло. И тут же добавила: – И нас отпусти!
– Снова облака, снова горы! – радовался дракон, теперь его голос напоминал грохочущий водопад. – Подальше от людей с их дармовой кормежкой, подальше от войн! Один, совсем один, на краю земли… Только я да киты в океане.
Дрожь прошла по земле в последний раз, дракон рванулся в небеса, покрасовался в закатном небе и пропал. Люди огляделись. Их окружало ровное белое поле – Маша под шумок восстановила и землю, чтобы сани не угодили в овраг.
– Где наш отряд? Он успел их слопать?
Но вскоре показались всадники. Ликующий голос молодого рысаря разнесся над снежным полем:
– Он испугался сражаться с нами!
– Это все девчонка, она волшебница, – попытались втолковать рысарям возничие. Но Шестипалый не удостоил Машу и презрительным взглядом.
– Просил же деревенских не наливать вам хлебной водки, а они – зима, холода… Чтобы исполин испугался такой куколки. Ну вы даете!
Обоз двигался по заснеженной пустыне, солнце светило слева, оно опускалось очень быстро, почти падало с неба за горизонт и как будто цеплялось за людей и лошадей своими алыми лучами. Маша с тревогой поглядывала вперед – ничего похожего на большой город, каким она представляла себе Захолмвье, не виднелось вдали.
– Ты как, голодна? – спросил ее, поравнявшись с санями, Шестипалый. Сам он выглядел неважно, был бледен и словно запыхался.
– Была голодна до Вонючих холмов, – ответила девочка угрюмо. – А мы скоро приедем?
– Придется заночевать в поле. – Шестипалый вздохнул. – Понимаю, не годится для твоего слабого здоровья. Но что делать. С медведем провозились, со змеем, потом слегка с дороги сбились. Дотемна не поспеть. А с последним лучом ворота в Захолмвье закроют. Постараемся доехать до леса, хоть дрова будут для костра.
Вот чего Маша действительно хотела, так это пить. Возничий время от времени прикладывался к плоской жестяной фляжке, но вряд ли это была вода.
