– Сердюк идиот… – женщину снова затрясло, но она уткнулась лицом в плечо плачущей дочки и справилась с собой. – Скажите, что происходит? Каким образом нас разморозили, как обстоят дела с проклятьем, что выдумал Сердюк – только быстро…
Маша рассказала все как на духу, начиная с предательства Рыкосы, продолжая общей картиной медленно стынущего мира, заканчивая изобретением средства из забродившей крови однорогов и листика кривуги. Женщина слушала не перебивая, только сильнее прижимала к себе малышку, когда слышала имя привенихи.
– Возьми, это тебе! – под конец Маша протянула девочке каменные бусы с портретом венцессы Калины, которые до сего момента она прятала в кармане куртки. – Портрет мне дал старьевщик.
– Правильно, – подтвердила женщина. – Я отдала его когда-то старьевщику, с условием, чтобы он вернул его моей дочери, если что-то случится с моим бедным мужем. Второй портрет был у Елисея. Видимо, ты говоришь правду. Хотя… Простите меня, но как вы смогли? Вы просто дети…
– Мы Сквозняки, Никита и я, – терпеливо объяснила Маша. – Никита – рысарь, он сам воин, а я немного владею магией…
– Ты маг? – напряглась Калина.
– Не совсем, вернее, я могу только переноситься и восстанавливать…
– Маячки и магический ремонт, это не так уж и мало. Ну-ка…
Венцесса, держа притихшую дочь на руках, прошла в сторону стола, смахнула с него склянку и велела:
– Поправь!
Маша послушно щелкнула пальцами. Склянка вернулась на стол, целая и невредимая.
– Эти лужи и грязь ты убрала… – удовлетворенно кивнула женщина. – Еще все может получиться.
– Что «получиться»? – спросил Никита.
– Разговор у нас долгий, лучше всего перенестись на Теплый берег, в мои покои, и продолжить его там.
– Это невозможно, – покачала головой Маша.
– Не волнуйся, детка, если ты забыла оставить маячок, у меня их предостаточно…
– Разве вы Сквозняк? – удивился Никита.
– Как я поняла, не каждый Сквозняк – маг, но и не каждый маг – Сквозняк, – чуть улыбнулась Калина. – Мы с Елисеем – волшебники. И маячки для нас – приятный пустяк, сокращающий путешествия.
– Да, Никита, ты Сквозняк, а магией не пользуешься, а вот Великий шут, Мудреный и директриса не были Сквозняками, тем не менее маячки делали, – напомнила Маша и повернулась к Калине. – И все-таки мы не можем вернуться на Теплый берег. Благодаря стараниям Рыкосы мы с Никитой там вне закона, нас могут казнить. К тому же Никита болен, и я не уверена, что у Сердюка с его любовью к экспериментам остались листья. В полночь он застынет. Вы-то можете не волноваться, на сегодня вы вне опасности, а еще мы отдадим вам подаренный ежами прутик с листиком кривуги, завтра он отрастет, и Сердюк вам сделает новое средство.
– Проклятье! – простонала Калина. – Только я подумала, что все еще может получиться! Проклятье ледяной кости по-прежнему живо, я чувствую его в себе, в моем ребенке, в этом мальчике. Лекарства нет, мир стынет. Мой муж убит… Значит, он не успел доделать недоделки Недодела!
– Минуточку, – вмешался Никита. – Какие еще недоделки Недодела?
Старшая венцесса вздохнула, оглядела пришельцев и рассказала, качая дочку на коленях, о плане, который вынашивал Елисей Гривастый:
