Директор фирмы Вадим Глотов, находясь в командировке в Санкт-Петербурге, задумал выгодную сделку. Для начала он заключил договор с одной фирмой на покупку крупной партии компьютеров по очень привлекательной для себя цене. Это была новая продукция, пробная, пришедшая с финского рынка напрямую, потому и продавалась столь дешево. Глотов тут же решил купить всю партию, надеясь вскоре ее реализовать. Одновременно с этим ему улыбнулась еще одна удача: Глотов нашел покупателя на эту партию – бизнесмена из Еревана, пожилого армянина, который вышел на Глотова благодаря рекламе его фирмы. Нужно было делать все быстро: оформлять покупку и одновременно продажу. Армянин находился в Орехове, точнее, в Москве, и ждал свои компьютеры. Глотов оформил сделку с питерцами по безналу, обещая перевести наличку в течение трех дней, отправил компьютеры грузом в Орехов, позвонил Долгунову, который занимался финансами, и поручил тому немедленно продать компьютеры армянину и получить от него деньги наличкой. Деньги следовало положить в сейф до приезда Глотова. Долгунову Глотов, видимо, доверял, но тот, обычно всегда ведший себя безупречно, на этот раз подкачал.
Как и было велено, Алексей провел сделку. Армянский бизнесмен получил свои компьютеры, а Долгунов – деньги. По его словам, он положил их в сейф, где они должны были пролежать только одну ночь. На следующий день возвращался Глотов. Однако, вернувшись, денег он не обнаружил. Сейф при этом не был взломан, пароль знали только Долгунов и Глотов. На все вопросы Глотова Долгунов утверждал, что положил деньги в сейф, запер его и уехал домой. Все сотрудники к тому времени уже разошлись.
– А охрана? – спросил Крячко.
– Офис фирмы на сигнализации, но она была отключена, – пояснил Захарчук.
– А камера? Там что, не было камеры слежения?
– Была. Но и она оказалась кем-то отключена. Одним словом, деньги исчезли. И, по идее, присвоить их мог только один человек – Алексей Долгунов. Во всяком случае, именно так решило следствие. После недолгих разбирательств дело было передано в суд. Защищать Алексея взялся Володя Троепольский, тоже мой бывший ученик, – неторопливо говорил судья. – Он только год назад окончил академию, и громких дел в его карьере еще не было. Володя сильно волновался, но очень серьезно готовился к процессу. Прямых улик против Долгунова не было, только косвенные. Главной уликой против него должны были послужить найденные деньги, но их так и не нашли! Вот в чем главная фишка! Более того, на месте отключенной камеры его следов не обнаружили, и в ту ночь возле офиса фирмы его никто не видел! Понимаете? Прямых улик нет! Нет главного – денег! Словом, у Володи были все шансы выиграть процесс. Начал он, во всяком случае, очень хорошо – уверенно так, бойко. Прямо как опытный адвокат. – Судья помолчал, пожевал задумчиво губами, вспоминая об этих событиях, и продолжил: – Скажу вам откровенно, я был склонен принять сторону защиты. Володя очень грамотно и убедительно привел контраргументы в пользу своего подзащитного. Перевес явно был на его стороне, это ощущалось даже по настроению присутствующей на суде аудитории. – Он вдруг умолк и тяжело вздохнул.
– Я так понимаю, что-то пошло не так? – поторопил его Крячко, который больше всего был заинтересован в развязке.
– Увы, – подтвердил Захарчук. – И испортила все как раз жена Долгунова! Глупая дамочка, эмоциональная, хотя эти два качества часто идут рука об руку. В течение всего процесса она постоянно выкрикивала из зала реплики о том, что ее муж невиновен, перебивала других свидетелей. Я неоднократно делал ей замечания, но это не помогало. Мне даже пришлось наложить на нее штраф в тысячу рублей за неуважение к суду. И вот когда Володя уже почти торжествовал победу, она, горя самым искренним желанием помочь, вдруг вскочила с места и с горящими глазами заявила, что адвокат правильно во всем разобрался, что ее муж не виноват. И она может это подтвердить, потому что только сейчас вспомнила, что в тот вечер они ходили в кино, а потом поехали якобы в ресторан, где просидели до середины ночи! Я, признаться, оторопел. Несколько раз спросил, может ли она под присягой подтвердить свои показания. Она ответила, что да.
– И что? – уточнил Крячко, потому что Захарчук опять замолчал. Было очевидно, что судье очень неприятны эти воспоминания.
