Собрав коробки с сухпайком, солдаты снова вышли на улицу, где бушевала метель, и сразу же к ним подъехал «УАЗ», за рулем которого сидел лейтенант Мельников.
– Шустрее загружайтесь, – поторопил он. – Нам к десяти надо быть уже на месте, а с такой погодой еще неизвестно, что сейчас на дорогах творится.
В машине было тепло, и все четверо быстро согрелись и повеселели. Спать уже никому не хотелось.
– Товарищ лейтенант, разрешите обратиться. – Михаил Теплицкий, который сидел рядом с Мельниковым, повернулся к нему вполоборота.
– Давай, Седой, спрашивай, – позволил Егор, сосредоточенно всматриваясь в дорогу.
Впереди маячили задние габаритные огни еще одной машины, в которой, по всей видимости, ехали Логинов и Еремин.
– Хотелось бы знать, куда нас отправляют. Какое задание?
– Задание узнаете от генерала Степнова. – Мельников посмотрел в зеркальце перед собой и увидел в нем любопытствующий взгляд сидевших на заднем сиденье бойцов. – Могу пока что только сказать, что задачу, которую перед нами поставят, будем выполнять в Норвегии.
– Фьюить, – присвистнул Егор Солдатов. – Это как же мы туда попадем?
– На своих двоих, Гагарин, на своих двоих, – усмехнулся Мельников. – Ну, или, может, каким-то другим способом – этого я пока не знаю. И больше меня ни о чем не спрашивайте. Все узнаете в свое время.
С полчаса ехали молча. Бойцы, похоже, раздумывали над словами лейтенанта и строили какие-то свои предположения. Илья Турусов, толкнув Адама Левинбаха локтем в бок, сказал:
– Слушай, Каскет, я вот иногда думаю…
– Это хорошо, что хоть иногда ты думаешь, – смеясь, прервал его Солдатов.
– Не смешно, Егор, – с серьезным и даже немного обиженным видом заметил Илья.
– Да ты не обижайся, чудак, я ведь пошутил, – тоже пихнул его в бок Егор. – Все, молчу. Спрашивай у Адама, что ты там хотел.
– Что хотел, что хотел… Хотел спросить у Каскета, почему он в спецназовцы подался. И вообще в военные. Евреи, насколько я знаю, не любят воевать и предпочитают в синагогу ходить, а не с оружием дело иметь.
Левинбах какое-то время молчал, а потом ответил, глядя в узкие монголоидные глаза Турусова:
– А кто тебе сказал, что евреи – такой уж смирный и богобоязненный народ? Мы такие же, как и все остальные народы, – пожал он плечами. – И люди у нас тоже есть разные – плохие и хорошие, воинственные и смиренные, талантливые и бесталанные, герои и предатели. А если хочешь знать, почему именно я пошел в спецназовцы, так я тебе так отвечу – это мое личное дело.
– Скрытный ты, Каскет, – вздохнул Илья. – Я вот не скрываю, почему я пошел в спецназ. Я с детства мечтал быть самым крутым бойцом. С детства себя к этому служению готовил. Потому и пошел.
– Вы, чуваши, вообще народ воинственный, – заметил Солдатов.
– Не скажи, – возразил Сургут. – И среди чувашей, как среди евреев и среди русских, есть разные люди.
– Ну, так если ты и сам все знаешь, так для чего у Адама допытывался, почему он в спецназ решил пойти? – не понял Седой, который внимательно прислушивался к разговору троицы.
– Просто интересно стало, – отозвался Илья. – Адам по характеру не подходит для такого вида деятельности.
– Отчего это я по характеру не подхожу? – не понял Левинбах.
– Очень уж ты часто молишься, – ответил Турусов.
– Хм, – хмыкнул Адам, но промолчал и, отвернувшись к окну, стал смотреть на мелькавший вдоль дороги пейзаж.
Уже рассвело, и навстречу им стало попадаться все больше машин. Не зная, о чем говорить, все молчали. Солдатов даже задремал, склонившись к оконному стеклу. Пару раз пришлось объезжать наметы, которые нанесло на дорогу за ночь, но в целом особо серьезных препятствий не было, и в Мурманск въехали за полчаса до назначенной встречи.
– Так вот. – Генерал Степнов оглядел спокойным, внимательным взглядом всех присутствующих в кабинете директора ММБИ. – Суть дела я вам рассказал. Теперь приступим к разработке плана. – Он развернул на столе карту, которую ему подал Кирилл Игнатов, и продолжил: – В задачу «Белых медведей» входит следующее. Во-первых, добраться вместе с проводниками, – он посмотрел на Кирилла Игнатова и Савелия Трифонова, – как можно ближе к границе с Норвегией. У нас с ней по суше всего сорок пять километров границы, и всего один пропускной пункт. Но нам он без надобности, как, впрочем, и остальные сорок четыре километра, – улыбнулся он и посмотрел на остальных.
Все оставались серьезными и сосредоточенно смотрели на карту.
– Капитан, переходить границу вы будете вот на этом участке, – указал Степнов место на карте. – Это примерно в четырех километрах от радиотехнического поста «Екатерининская». Наших постоянных пограничных постов тут нет, участок периодически обходится пограничными нарядами. Соответственно, мы предупредим, кого надо, в нужный момент, чтобы вас не приняли за перебежчиков, – добавил он, отвечая на вопросительный взгляд Логинова.
– А как быть с той стороной? Их-то предупреждать наверняка не будем, – усмехнулся Еремин.
