– Зачем поджигать? Собак со следа почему бензином или керосином сбивают? Потому что они этот запах не переносят и нюх у них от него забивается. Медведь – тоже хищник и резкие запахи не переносит. Надо ему тряпку, смоченную в бензине, под нос сунуть. Вот он и уйдет подальше. Добровольным порядком.
– Понял, хорошая идея, – одобрил Мельников. – И кто у нас пойдет эту тряпку ему под нос подсовывать?
– Вот пускай Сургут и идет, – предложил Егор Солдатов. – Он сам несколько дней назад хвастал, что от хищного зверья заговоренный. Мишка если его и увидит, то подумает, что он ему приснился.
– Давай, Сургут, действуй. На тебя сейчас вся надежда. Нам до рассвета кровь из носу надо освободить этого тюленьего тренера, – ободряющим шепотом приказал Мельников и пополз к командиру докладывать, что выход найден.
– Я и сам уже об этом подумал, – выслушав лейтенанта, ответил Логинов. – Вот только не знал, что Сургут такой запасливый и остатки бензина с собой прихватил.
– Наверное, думал из него коктейль Молотова соорудить в случае надобности, – предположил Еремин.
Как бы там ни было, но предусмотрительность Сургута пригодилась. Илья оставил свой автомат на хранение Левинбаху и отполз в сторону леса. Встав, он, полусогнувшись, перебежал чуть вперед, обходя лежавшего на берегу медведя с подветренной стороны. Затем достал из рюкзака тряпку и бутылку с бензином. Затем – подобрал с земли средних размеров камень и намотал на него тряпку и смочил ее бензином.
Еще несколько шагов вперед – и он оказался практически рядом с медведем. Илья отчетливо слышал, как пыхтит и ворочается громадная белая туша, как поскребывают по камням когти. Турусов прицелился и хотел было уже бросить в медведя воняющий бензином камень, но вдруг передумал, засомневавшись. Тихо ступая по камням, он подобрался совсем близко к зверю и замер.
Медведь учуял его быстрее, чем хотелось бы Сургуту – вскочил на лапы и стал принюхиваться, медленно поворачиваясь в сторону бойца. Сургут плашмя упал на землю, вытянув руку с камнем перед собой, не выпуская свертка. Медведь фыркнул, недовольно что-то проворчал и, немного помедлив, направился к лежавшему на земле человеку. Над Сургутом нависла туша в шестьсот килограммов, не меньше.
Наблюдавшие за действиями Сургута спецназовцы замерли и напряглись, приготовившись кинуться спасать своего товарища, если вдруг медведь начнет вести себя агрессивно. Но зверь, уверенный в своей силе и непобедимости, был относительно спокоен, и только любопытство подвигло его пойти в сторону незнакомого, хотя и неприятного для него запаха. Подойдя к руке, держащей неприятно пахнущий камень, медведь снова недовольно фыркнул и присел на задние лапы. Турусов не шевелился, он лежал, уткнувшись лицом в холодные, покрытые льдом камни. Медведь снова фыркнул, чихнул и, недовольно ворча, развернулся и пошел в сторону реки. Дойдя до того места, где он недавно лежал, ошкуй, как называют полярного медведя поморцы, остановился и оглянулся. Так ничего и не увидев интересного для себя, но недовольный неприятным запахом, неожиданно откуда-то взявшимся, он поковылял к морю, вошел в воду и, повертев головой, пошел вдоль берега, удаляясь от лежавших неподалеку спецназовцев.
Едва Логинов и остальные облегченно вздохнули, как услышали шум колес по камням и увидели съезжающий к берегу квадроцикл. Чертыхнувшись про себя, командир снова замер, готовый в любой момент, развернувшись пружиной, вскочить и дать бой, если вдруг квадроцикл поедет прямо на них. Но тот остановился, когда в свет его фар попал бредущий по воде медведь.
– Бьёрн! – услышал Логинов возглас одного из трех норвежцев, сидевших в машине, и квадроцикл стал пятиться, чтобы развернуться.
– Наверняка медведя учуяли собаки, подняли гвалт. Вот и поехали проверить, что там, на берегу, – тихо прошептал Еремин.
– Это хорошо, что они на него наткнулись, а не на нас, – заметил Логинов. – Иначе накрылось бы наше задание. Теперь мы спокойно можем идти следом за зверем, под прикрытием его запаха.
Когда квадроцикл скрылся за поворотом, который вел, по всей видимости, к воротам базы, Логинов дал команду выдвигаться. Стараясь не сокращать расстояние до медведя, они пошли вдоль берега. Сургут не стал к ним присоединяться, а пошел чуть впереди, неся в руках свое орудие отпугивания. Он был для отряда чем-то вроде передового разведпоста.
Медведь, чувствуя, что неприятный запах словно бы преследует его, не останавливаясь, прошел до самых ворот базы, которые выходили к губе. Ворота были предусмотрительно заперты въехавшими на территорию базы военными. Удостоверившись, что нарушителем спокойствия собак был всего-навсего зверь, а не человек, охранники, закрыв ворота, ушли в охранную будку, смеясь и шутя по поводу медведя. Собаки же оставались у ворот и заливались отчаянным и злобным лаем, хотя не видели зверя, а только чуяли его близкое присутствие.
