С чашкой кофе Виктор вернулся за столик, и его взгляд упал на тетрадку, которую ему оставила Инге. Виктору подумалось, что наверняка в этой тетрадке и в том шифре, который он записал в свой словарик, будет какой-то ответ Инге на его незаданный вопрос о ее чувствах к нему. В этот момент, весь поглощенный своими мыслями об этой необыкновенной женщине, Виктор не мог даже предположить, что сообщение может относиться к чему-то иному, кроме как к этому, весьма волнующему его, вопросу.
Он поспешно начал расшифровку, сверяясь с записями в тетрадке и выискивая отдельные слова по словарику. Чтобы не запутаться, он карандашом записывал найденные слова на отдельный листок бумаги, решив, что после обязательно порвет его или сожжет. Он не записал на листок еще и половины слов, как над самым его ухом раздался угрожающе тихий голос Ларсена:
– Твой кофе совсем уже остыл, русский.
От неожиданности Виктор чуть не подпрыгнул на стуле и только большим усилием воли сдержал себя. Резко откинувшись назад, он отодвинул стул от стола и хотел прикрыть ладонью свои записи, но не успел.
Видар выхватил листок прямо из-под его руки и впился глазами в написанное.
– Что это ты тут пишешь? Любовное послание капитану Эспеланн?
– Не твое дело. Я просто занимаюсь, – проговорил Виктор по-норвежски и протянул руку, чтобы забрать листок у Ларсена.
Но тот отошел на два шага назад, все еще пытаясь понять, что означают слова, записанные на листке.
– Странный у тебя выбор изучаемых слов, – заявил он и помахал листком в воздухе. – Зачем тебе знать, как по-норвежски пишутся слова «катер», «приготовиться», «бодрствовать», «ожидание»?
– Я ведь сказал, что это не твое дело. Отдай мне листок. – Виктор напрягся, готовый броситься на Ларсена, если он и в этот раз не отдаст добровольно записи.
– На, возьми. – Видар скомкав, бросил листок через стол в дальний угол к самой стене.
Виктор молча стал пробираться в ту сторону, чтобы поднять брошенный комочек. Воспользовавшись тем, что он отошел на другую сторону стола, Видар кинулся к словарику и схватил его.
– А это что еще за странные цифры?! – воскликнул он и быстро вырвал страничку, на которой был записан в две колонки шифр. – Где-то я такие уже видел, – заявил он, отбрасывая от себя словарик и пряча вырванный им листочек в нагрудный карман.
И тут уже нервы Виктора не выдержали, и он, опрокинув стол и стул, стоявшие между ним и Ларсеном, кинулся на норвежца.
– Сволочь ползучая, – выругался Малюков по-русски, пытаясь добраться до кармана на рубашке Видара.
Ларсен был выше и физически сильнее Виктора, который хотя и по роду своей деятельности был крепким, но навыками рукопашного боя не владел. Норвежец же, будучи военным, таким умением обладал и поэтому легко скинул с себя Малюкова. Вскочив, Ларсен пнул Виктора в живот, заставив скрючиться от боли и тем самым выиграв для себя время.
– Лежи тихо, русский, – прошипел он, наклонившись к скорчившемуся на полу Малюкову. – Я еще не до конца понял, что означают эти твои циферки, но я отдам их, кому следует, и там разберутся. У меня уже есть одна такая бумажка. – Он полез в карман джинсов и вынул смятый листочек, развернул его и издалека показал Виктору. – Узнаешь?
Конечно же, Виктор узнал. Это был тот самый листок с первой шифрованной запиской от Инге, который он, прочитав, сунул в карман рубашки с намерением выкинуть позже. Но забыл о нем. Лег спать, не удосужившись избавиться от такого важного документа. Ларсен же, по всей видимости, ночью обшарил его карманы, нашел записку и увидел непонятные цифры. Догадываясь, что это не просто цифры и что они могут означать что-то важное, он оставил листок у себя с намерением когда-нибудь использовать эти записи против Виктора.
Ларсен прошел в угол столовой, в который он выбросил бумажный комочек, подобрал его и тоже положил в карман к уже лежащим там двум запискам. Затем – неторопливым шагом направился к выходу. Виктор, все еще ощущая боль, вскочил и бросился на Ларсена. Тот не успел повернуться, и был повален на спину. Теперь, когда Виктор находился близко к нагрудному карману на рубашке Видара, он легко смог засунуть в него свою руку и схватить листочки. Но выдернуть их он не успел. Ларсен крепко ухватил его за запястье двумя руками и стал выворачивать руку. Виктору невольно пришлось переместиться вправо. Ему было ужасно больно, и он чувствовал, что еще немного и его запястье будет сломано, но отпускать свою добычу не спешил. Левой рукой он нанес Ларсену удар в переносицу, вложив в этот удар всю силу.
Под кулаком что-то хрустнуло, и из носа норвежца потекла кровь. Ларсен вскрикнул и, отпустив руку Виктора, схватился за нос.
– Ты сломал мне нос! – крикнул он.
Виктор вынул скомканные листочки из кармана Видара, переложил их в свой карман и спокойно ответил:
– Конечно, сломал. Не стоило тебе со мной связываться. – Он наклонился к Ларсену и добавил все так же спокойно: – Русские – они такие. Они терпеть не могут, когда суют нос в их дела. Они ломают носы тем, кто их сует в их дела. А могут и голову оторвать.
