С Лефевом я поддерживал контакт и в период своей работы в США. С Макфарлейном же познакомился в 1977 году, когда в Канаде образовали парламентскую комиссию с поручением изучить отношение местных граждан к дальнейшему участию в международных соревнованиях по хоккею и заодно призвать к порядку отечественных хоккеистов, позоривших страну своим поведением в матчах с иностранцами. В состав этой комиссии Макфарлейна включили как видного политического и спортивного деятеля. В парламентской фракции правящей Либеральной партии у него была немаловажная роль – собирать однопартийцев на голосование по наиболее важным законопроектам. (По британской традиции облеченных такими полномочиями обозначают титулом whip, что переводится как «плеть», «кнут».)
Узнав о формировании упомянутой комиссии, я созвонился с Макфарлейном, и он согласился дать мне интервью в здании федерального парламента. Войдя к нему в кабинет, я остолбенел, увидев висевший у него за спиной написанный маслом портрет… Иосипа Броза Тито. Добродушный весельчак (как многие толстяки), Макфарлейн был доволен произведенным на меня впечатлением:
– Президент Югославии преподнес мне эту картину, когда в 1970 году я в качестве тренера возил в Белград нашу мужскую сборную на чемпионат мира по баскетболу. А вот с этим подарком Тито,– похвастался канадский парламентарий, выставив безымянный палец с массивным перстнем из золота,– я не расстаюсь ни днем ни ночью.
Рассказ Макфарлейна о задачах парламентской комиссии по изучению реакции канадцев на поведение их хоккеистов в международных турнирах я положил в основу статьи для «Комсомольской правды», которую в сентябре 1977 года перепечатала немецкая газета «Handel und Verkehr».
Тремя годами раньше для той же «Комсомолки» и «Советского спорта» я освещал канадскую часть Суперсерии-74, в которой сошлись сборные СССР и ВХА. К тому времени популярность нашего хоккея на родине этой игры так возросла, что руководство Всемирной хоккейной ассоциации даже подумывало выпустить грампластинку с песней Сергея Гребенникова и Николая Добронравова на музыку Александры Пахмутовой «Трус не играет в хоккей» в исполнении кумира подростков пятидесятых – шестидесятых годов, уроженца Оттавы Пола Анки. Важным событием предстоявшее соревнование назвал и министр иностранных дел Канады Аллан Макекен, с которым я встретился в канун суперсерии на международной конференции славистов в провинции Альберта.
Первый матч должен был состояться в Квебек-Сити 17 сентября 1974 года, куда мы добрались из Монреаля тремя днями раньше. Мы: наша команда, тренеры Кулагин, Локтев и Юрзинов, врач Белаковский, руководящие работники Спорткомитета Рогульский и Сыч, прилетевшие вместе с ними из Москвы спецкоры Гостелерадио (Николай Озеров), «Известий» (Борис Федосов) и ТАСС (Владимир Дворцов), а также трое собкоров в Канаде – поселились в отеле «Хилтон».
Работавший в «Известиях» редактором отдела спорта Федосов уже знал меня по моим корреспонденциям и предложил жить в одном номере. Мы вошли в лифт вместе с несколькими парами канадцев. Дело было субботним вечером, стояла теплынь, но дамы были в горжетках. По-парадному были одеты и их спутники, многие в смокингах. Они поднимались на самую верхотуру, в ресторан, откуда открывается панорамный вид на город. А мы вышли на своем этаже, расположились, и Борис, несмотря на поздний час, предложил отметить наше очное знакомство. Я возражать не стал.
– Тогда,– сказал Федосов,– позову Колю Озерова. Мы с ним старые приятели. Два года назад ему исполнился полтинник, и я напечатал в «Известиях» здравицу в его честь. Текст сочинил так, что из букв, которыми начинался каждый абзац, сложилось слово «поздравляю»… Ну что, звоню?
Николай Николаевич не заставил себя долго ждать. Стук в дверь, открываем и видим тучного, немолодого мужчину с давно знакомой всей нашей стране внешностью. Стоит на пороге нашего номера, улыбается, а я обомлел: на Озерове были майка и мятые семейные, как тогда их называли, трусы до колен, на ногах – шлепанцы. Николая Николаевича поселили несколькими этажами ниже, и я представил себе, как он поднимался к нам в одном лифте с канадцами в вечерних туалетах… Лет двадцать спустя нечто подобное во время государственного визита в США отчебучил первый президент РФ Ельцин. По своему обыкновению он как следует принял на грудь, а закуски не хватило, и Борис Николаевич ночью в одном исподнем выскочил из отведенной ему в самом центре Вашингтона резиденции на Пенсильвания-авеню в поисках пиццы.
