В Северной Америке хоккейная статистика знает все: кто, когда и сколько забросил шайб, кому из голкиперов реже всего забивали, какой клуб чаще других побеждал, а какой прослыл неудачником. Издавна в заокеанском хоккее ведут и учет грубиянов. В показателях каждого игрока рядом с графами «количество сыгранных матчей», «число заброшенных шайб и голевых пасов» фигурируют «штрафные минуты». Особо отличившихся по этой части выделяют наравне с лучшими снайперами, самыми надежными защитниками и непробиваемыми вратарями.
Кстати, о вратарях. Голкипер команды «Ванкувер Кэнакс» Гэри Смит мечтал вписать свое имя в историю НХЛ в качестве первого стража ворот, сумевшего забросить шайбу соперникам. Его коллега по хоккейной профессии Эдди Джиакомин даже специально отрабатывал броски со сверхдальних дистанций. Но самое большее, что удавалось форвардам во вратарских доспехах,– это заработать баллы за голевые передачи.
Зато куда чаще заокеанские хоккейные вратари попадали в итоговые протоколы как злостные нарушители правил. Тот же Гэри Смит своей клюшкой однажды сломал ногу нападающему «Филадельфии» Гари Дорнхоферу. Аналогичным образом Дорнхофер потом пострадал от однофамильца своего первого обидчика – голкипера «Нью-Йорк Айлендерс» Билла Смита. «Для игроков чужих команд появляться во вратарской площадке, где хозяйничает Билл, равносильно тому, чтобы подставить голову под пропеллер»,– утверждала торонтская газета «Санди стар».
По неписаным законам хоккея, на выручку подвергшемуся нападению вратарю должны спешить одноклубники. Билл Смит избавил их от этой обязанности. «Не мешайте, управлюсь сам!» – кричал он своим одноклубникам, беря на изготовку клюшку-секиру. И находил на соперников управу, которая, впрочем, больше смахивала на расправу.
– Врежешь одному-другому – остальные и не сунутся,– ухмылялся Билл Смит.
Насилие и жестокость в описываемые времена процветали и в других видах заокеанского спорта. В бейсболе битой лупили не только по мячу, но и по головам и ребрам соперников, а в баскетболе удары локтями и кулаками стали столь же привычными, как национальный гимн перед началом игры. «Умышленное нанесение травм соперникам никогда еще не было так распространено, как нынче»,– говорилось в вышедшей в 1980 году в США книге «Сезоны позора: рост насилия в спорте». Ее автор бил тревогу: североамериканская молодежь получает уродливое представление о сути и целях спорта, а реальность происходящего на стадионах действует на юную психику сильнее телевизионных зрелищ и кинофильмов с кровавыми сценами. Тем временем Джек Тейтум, на совести которого не один искалеченный игрок в американский футбол, выпустил разошедшуюся большим тиражом автобиографию под названием «Мое имя – Убийца».
И все же по числу сломанных ребер, конечностей и носов, выбитых глаз и зубов, рваных ран и прочих травм с хоккеем не мог сравниться ни один другой вид заокеанского спорта.
Каких только объяснений за океаном не предлагали феномену по имени violence (насилие) на ледовых аренах! Сколько книг и статей об этом в Северной Америке напечатали! Штатный статистик профессионального хоккея Фрэнк Полначек даже связал вспышки драк с… лунными фазами. Он вычислил, что чаще всего стычки возникали в периоды полнолуния, и предложил в такие дни матчи не проводить.
Между тем во многом, если не прежде всего, violence было связано с корыстью руководителей профессионального хоккея.
– Драки – полезнейший атрибут этой игры: они выполняют роль предохранительного клапана. К тому же от них еще никто не умирал,– выдал хоккейным отморозкам охранную грамоту Кларенс Кэмпбелл, возглавлявший НХЛ с 1946 по 1977 год. И добавлял:
– Хоккей – это бизнес, а в бизнесе не режут кур, несущих золотые яйца. Пока публике нравятся драки, мы будем ими торговать.
Сменивший его Джон Зиглер выражался более дипломатично:
– Не нахожу ничего предосудительного в том, что вошедшие в раж мужчины порой выясняют отношения на кулаках. По-человечески мне понятна потребность в подобной разрядке.
Не мы эти законы выдумали, не нам их и ломать, рассуждала масса профессиональных хоккеистов. Того же мнения были даже такие выдающиеся спортсмены, как Бобби Орр. Выпустив в 1975 году книгу «Моя игра», он отвел целую главу описанию «техники» драк на льду.
Его тезка Кларк наряду с полным отсутствием таких понятий, как угрызения совести, обладал трезвомыслием.
– Болельщики, обзывающие нас зверьем, забывают, что мы, как и они, продукт общества,– как-то изрек капитан «Филадельфии Флайерз».– А общество наше беременно насилием.
Иначе говоря, бытие определяло и хоккейное сознание.
– Хоккей не пансион благородных девиц. Тому, кто неспособен справиться с соперником в темном закоулке, в этой игре делать нечего,– поучал один из самых влиятельных деятелей НХЛ Конн Смайт.– Каждый игрок должен зарубить себе на носу: хоккеиста потерянный в драке зуб только красит.
Аналогичного мнения был преемник Смайта на посту президента клуба «Торонто Мейпл Лифс» Гарольд Баллард:
– Мне нужны парни, звереющие при запахе крови.
