Ей почудился звук падающих капель. Сперва не было слышно ничего, кроме мощного гула водопада, но потом донеслось явственное «кап-кап». Капли нехотя отрывались от низкого потолка и падали на растущие вверх сосульки и в лужицы — и они пели, Монотонно, непрерывно: кап-кап, кап-кап.
Что это?
Она выпрямилась, ее охватил такой страх, какого она еще не испытывала, она закричала — в ней вдруг открылся черный, глубокий источник таких криков, но она дала вырваться только одному.
Там что-то во льду! Сначала оно было бесформенным, но, пока она кричала, оно приняло очертания, засветилось словно ледяной глаз, уставилось на нее и остановило ее мысли.
Совершенно явственный глаз.
Огромный.
Глядит на нее и делается все больше.
Он внутри льда и весь светится.
Поэтому и крикнула она всего раз. Если присмотреться, то не так уж и страшно.
Мысли стали теперь проще. Мороз сковывал их по кусочкам. Огромный глаз во льду неотрывно смотрел на нее, но ничего страшного в этом не было, и она только подумала: ну что ты смотришь? Вот это я. Как-то неотчетливо подумалось то, что обычно приходит на ум в таких случаях: я ничего плохого не сделала...
Бояться нечего.
Она снова съежилась, поджав ноги, и огляделась. Глаз загорелся ярче, стало светлее.
Всего-навсего большой глаз.
Здесь большие глаза.
Но она чувствовала, что глаз смотрит на нее из своего угла, и ей пришлось поднять лицо и взглянуть в него.
Вот это я. Я была здесь все время. Я не сделала ничего плохого.
Постепенно звук падающих капель заполнил всю каморку. Каждая капля словно пела свою песню. На фоне грубого неумолчного гула водопада звонкие «кап-кап» звучали как светлая музыка. Это напомнило ей что-то давным-давно забытое и в то же время знакомое и успокаивающее.
Стало светлее.
Глаз смотрел на нее и светился еще сильнее. Но Унн отвечала смелым взглядом, пусть он разглядывает ее сколько ему угодно, она его не боится.
Больше она не мерзла. Ей было нехорошо, она была не в силах пошевельнуться, но холодно ей не было. Смутно припомнилось время, когда в замке была страшная стужа, но это в прошлом. Правда, она чувствует тяжесть и вялость, в общем-то, хорошо бы немножко вздремнуть, но этот глаз не дает ей уснуть.
Не шевелясь, она сидела у стены с поднятой головой и смотрела на светящийся лед. Свет становился все ярче, начал наполняться огнем. Между ней и глазом замелькали быстрые падающие капли, поющие свою монотонную мелодию.
Этот огненный глаз оказался всего лишь предвестием, ибо теперь комната вдруг озарилась ярким пламенем и потонула в нем.
Зимнее солнце поднялось наконец так высоко, что лучи его добрались до ледяного дворца.
Солнце, хоть позднее и холодное, еще сохранило много силы. Лучи его пронзили толстые ледовые стены, углы, трещины, и унылая комната заплясала в причудливых цветовых узорах преломившегося света. Сосульки — и свисающие с потолка, и растущие из пола,— и сами капли, и все вокруг заплясало в этом хлынувшем сюда море света. Капли одна за другой, сверкнув, превращались в лед, и всякий раз небольшая комнатка уменьшалась еще на одну каплю. Постепенно они заполнят ее.
Слепящее море света. Для Унн существовал теперь только свет. Глаз, в упор глядевший на нее, сгорел, все превратилось в свет. Вяло подумалось: как много света.
Она сейчас уснет, ведь ей тепло? Уж во всяком случае, не холодно.
Узор плясал на ледовой стене, стало еще светлее. Верх и низ поменялись местами, все раздробилось в наполнившем комнату свете. Но Унн это даже не показалось странным, все так и должно быть. Ею овладели вялость и слабость, хотелось спать, и она собиралась уснуть.
Что это, только странный сон?
Вчерашний вечер — Унн и я?
Да!
Когда сон рассеялся, она отчетливо поняла: это случилось на самом деле. Пугающее и радостное.
Сегодня у нее только одно чувство — желание снова увидеть Унн. Сейчас она пойдет в школу и встретится с ней, сегодня это можно, теперь все будет иначе.
Сисс встала не сразу: надо было подумать о том новом, что наступит. Чтобы прочувствовать всю праздничность случившегося, она насколько могла торжественно сказала себе: мы с Унн подруги навек.
Родители ни о чем не спрашивали. Ни словом не обмолвились о ее необычном возвращении вчера вечером. Наверное, хотят выждать. День-другой. А потом спросят как бы невзначай. Так они обычно узнают почти обо всем.
Но об этом они не узнают! Это лежит за чертой. Об Унн никто из нее словечка не вытянет. Слишком хрупко то, что светилось во взгляде Унн, об этом говорить нельзя.
Утро началось как обычно. Сисс тепло оделась, взяла ранец и отправилась в школу.
Кто из них придет первой? Они ходят в школу разными дорогами, лишь последний кусочек у самой школы у них один. Там они никогда не встречались.
Наверное, Унн сегодня будет себя неловко чувствовать, подумала она.
