Ledyanoj zamok полностью

Наутро все еще очень тепло. По-прежнему дует ветер, и ка­чаются деревья. Когда рассветает, оказывается, что мокрый снег весь усыпан крохотными черными жучками, каждый дюйм, на десятки миль во все стороны. Жучки шевелятся, двигаются, словно стремятся куда-то уползти. Еще недавно они были облаком, летели, гонимые ветром в ночи, были отсветом большого мира. После следующей метели им суждено стать тонкой полоской в снежной толще.

14

МАРТОВСКОЕ ВИДЕНИЕ

Безоблачный март пришел на смену хмурому февралю. Светало рано, ясные дни начинались пронзительными утренника­ми. Смерзшийся снег звал встать на лыжи. Настала пора лыжных походов, пришло время посмотреть на ледяной замок. Это было в конце марта.

 Как-то в субботу, перед тем, как разойтись по домам, школьники договорились пойти на лыжах к замку. Прогулка обещала стать особенно интересной: с ними пойдет Сисс.

Они считали, что Сисс вернулась к ним. Три девочки подошли к ней:

- Сисс, пойдем с нами. На этот-то раз.

 Эти трое были ей особенно симпатичны.

- Нет,— ответила она.

Именно эти трое. Класс знал, кого послать.

Первый отказ не обезоружил троицу:

- Сисс, пойдем. Нельзя же так все время, ты будто нас и не видишь. Мы ведь тебе ничего плохого не сделали.

Сисс было трудно противиться, ей самой тоже хотелось отправиться к ледяному замку, но…

Одна из троицы — та, что чувствовала себя всего увереннее,— сделала шаг вперед и тихо произнесла:

- Сисс, мы хотим, чтобы ты была с нами... Сисс,— еще тише сказала она после паузы, и голос ее искушал так сильно, что трудно было устоять. Две другие девочки не произнесли ни звука, и от этого искушение стало еще больше.

Соблазн действительно был слишком велик. Обет, данный Сисс, как бы ушел в тень. Сисс ответила тем же коварным тоном, каким говорит искуситель и каким отвечают искусителю:

- Ладно, я пойду с вами. Но тогда мы пойдем к ледяному замку.

Троица просияла.

- Молодец.

Как только Сисс осталась одна, ее стала мучить совесть. Ро­дители же, услышав новость, так обрадовались, что это даже слег­ка расстроило ее.

В воскресенье школьники собрались и шумной ватагой двину­лись к озеру. Утро стояло ясное и морозное. Наст был припорошен легким снежком — лучшей лыжни и желать было нельзя. Всем хотелось посмотреть на водопад, все радовались тому, что Сисс с ними. Сисс ощущала эту общую теплоту, ей бежалось легко и сво­бодно, и лыжи ее тоже легко и свободно скользили по насту, при­порошенному свежим снегом.

Все шло как положено, и тем не менее что-то было не так.

Они выбрали путь, который привел их к реке немного ниже водопада. Течение здесь было спокойное, река покрылась льдом, и при желании можно было перейти на другой берег. В тиши слы­шался гул водопада. Они стали подниматься.

За зиму каждый из них раз-другой побывал у ледяного замка, поэтому у них не захватило дух при виде его, хотя он по-прежне­му был огромен и загадочен. Мартовское солнце уже давно осве­тило его, блики играли на свободных от снега блестящих глыбах льда.

Все время помня о Сисс, дети ни словом не касались опасной темы. Это и придавало Сисс чувство уверенности, и мучило ее. Она испытала глубокое смятение, вновь увидев это место, вновь ощу­тив связь между замком и ею — связь, которая стала неразрывной в ту памятную ночь. Ей хотелось проститься со своими спутника­ми и остаться здесь одной.

Дети уже вдоволь насмотрелись на замок, наслушались гула водопада — скоро он станет еще мощнее — и собрались, не задер­живаясь, идти дальше.

Но Сисс остановилась. Вот оно — то, чего они боялись. Они словно чувствовали, что она в какой-то миг окажется не с ними. Они тоже остановились в ожидании.

- Знаете что,— сказала она.— Я, пожалуй, дальше не пойду. Я, в общем-то, шла сюда.

- Почему же? — спросил кто-то.

Но одна из тех трех девочек, что соблазняли ее походом, тотчас вмешалась:

- Это уж пусть Сисс сама решает. Не хочет идти дальше, ее дело.

- Я пойду обратно,— продолжала Сисс обычным своим тоном, исключающим возражения.

- Тогда и мы пойдем обратно,— ответили они великодушно.

- Нет, не надо. Ну пожалуйста. Я не могу пойти с вами, как вы задумали. Мне хочется побыть здесь немножко одной.

 Лица детей погасли. А нам нельзя побыть с тобой? — было на­писано на них. Ее просьба, прозвучавшая почти торжественно, напомнила им о том, что Сисс пережила минувшей зимой. Разоча­рованные, они умолкли.

Сисс видела по их лицам, что день испорчен, но ничего не могла поделать. Слишком поздно: ее обет стеной отгородил ее от них.

- Значит, ты больше сегодня с нами не будешь?

- Да, мне бы не хотелось. Вы не знаете, в чем тут дело, но... Я дала обет! — произнесла она так, что они вздрогнули.

Из ее слов они смутно поняли, что она дала какое-то обещание Унн — той Унн, о которой никто не знал, жива она или нет. За этим скрывалось что-то величественное и тревожное. Все за­молчали.

- Вы прекрасно знаете, что я сама найду дорогу домой. Ведь остались наши следы.

Оттого, что она говорила так буднично, у них развязались языки, они решились ответить ей и сказать, что их волновало:

- Конечно, но не в этом дело.