«Тов. Тарк! я полагаю, что рисовать картину моего уголовного будущего едва ли входит в ваши партийные обязанности. Все что могли, вы мне сказали. А потому ваша миссия может считаться законченной».
Тарк встал.
«Я доложу ячейке о результате нашей беседы».
«Пожалуйста».
Тарк вышел. Сандаров подошел к телефону.
«Дайте М. К. – М. К.? – Никого нет? – Передайте, что звонил Сандаров, из Главстроя и просил непременно ему позвонить».
Велярская сотый раз подошла к зеркалу и поправила волосы.
Отошла. Взяла книжку. Бросила.
«Маша! мне наверное никто не звонил?»
«Нет, барыня».
«А вы никуда не уходили?»
«Нет».
Звякнул телефон. Велярская быстро подошла.
«Да. Кто говорит?»
«Нина Георгиевна?»
«Это вы, Тумин? Куда ж вы пропали? Я уж думала, что вы решили радикально бороться с буржуазными соблазнами».
«О нет. Я просто был несколько занят. – За вами заехать можно?»
«Можно».
Тумин и Велярская сидели в отдельном кабинете. На столе стояло вино.
«Знаете, Нина Георгиевна, – когда я с вами, я, как говорится в романах, вне времени и пространства».
«Это что же, – хорошо или плохо?»
«Конечно, плохо».
«Ах, вот как!»
«Конечно, плохо. Потому что, значит, вы никак вкомпановываетесь в мою обычную жизнь».
«А разве это необходимо?»
«Для меня да».
Велярская откинулась на спинку кресла.
«Если бы мне такое сказал простой смертный, я подумала бы, что он делает мне предложение. Но у вас коммунистов это, должно быть, означает что-либо другое».
Тумин замолчал, – уткнулся лбом в ладонь.
«Вы не хотите меня понимать».
Велярская засмеялась.
«Ну, идите сюда. Сядьте со мной рядом и не говорите глупостей. – Я вас отлично понимаю; только не понимаю, зачем вы себе талмудите голову всякой ерундой, когда все очень просто».
Тумин сел совсем близко и обнял ее. Велярская медленно обернулась к нему лицом. Они поцеловались. Велярская подошла к зеркалу.
«Вот видите, как просто».
«Это-то просто».
«А вам этого мало?»
Тумин молчал.
«Чего же вы молчите?»
«Мне трудно с вами разговаривать, Нина Георгиевна».
«А вы не разговаривайте».
Села рядом. Тумин молчал.
«Ну чего вы помрачнели. Я вас обидела!»
Положила руки на плечи. Заглянула в глаза.
Тумин улыбнулся.
«Вы очаровательная женщина, Нина Георгиевна, – и потому ничего не выходит».
«А что должно выйти?»
«Что должно выйти. – Я бы вам сказал: только вы не хотите слушать».
Велярская отсела.
«Ну бог с вами. Говорите. Я буду слушать».
«Вы поймите. Можно с женщиной сойтись и тут же ее забыть. А можно сойтись с женщиной и забыть все, кроме этой женщины. Меня ни то, ни другое не устраивает. Если бы я был буржуй, мне было бы наплевать, но я, к сожалению, коммунист».
«Какой вывод?»
«Вывод такой: – либо я должен сделаться буржуем, либо вы должны стать коммунисткой».
Велярская улыбнулась.
«Есть еще третий вывод, Тумин. Чтобы вы перестали думать».
Притянула к себе. Обняла. Поцеловались. И долго сидели молча.
«Надо итти».
Вышли лениво, неспеша.
Муж был дома.
«Откуда ты»?
«Из театра. – Нет ли у тебя „Азбуки коммунизма“?»
Велярский расхохотался.
«Нету. А тебе зачем?»
«Так. Хотела почитать».
«Роман с коммунистом, что ли?»
Велярская не ответила. Прошла к себе.
Стрепетов подлетел к Соне.
«Здравствуйте, тов. Бауэр. Сандаров у себя?»
«Его нет. Должен скоро быть».
«Разрешите подождать?»
«Пожалуйста. – Зайдите в кабинет».
«Мне одному скушно. Посидите со мной».
Соня улыбнулась.
«Пойдемте».
«Зачем вам Сандаров?»
«Тут дельце одно есть».
«А я не могла бы его заменить? Все равно он без меня ничего не сделает».
«Конечно могли бы, но…»
«Что но?»
Стрепетов подсел ближе.
«Дело вот в чем. Есть у вас такой контрагент, „Производитель“. Просил отсрочки, – отказали. Теперь дела так запутались, что никакая отсрочка не поможет. Необходимо получить деньги. Но деньги можно получить только сдавши работу, а работу невозможно окончить без денег. Понимаете, какой переплет?»
«Ну?»
«Значит надо получить деньги за якобы сданную работу, выписать ассигновку без приемочных актов, по одним счетам. Вот и все».
«Вы с Сандаровым об этом говорили?»
«Говорили».
«Ну и что ж он»?
Стрепетов глянул в сторону.
«Согласен».
«Странно. Мне он ничего об этом не сказал. Обыкновенно я ему подготовляю ассигновки и проверяю все документы».
«Должно быть не успел. Да здесь ничего такого нет. Работа будет же сдана и можно подложить приемочные акты потом».
«Я понимаю».
Стрепетов сел совсем близко.
«Такая услуга не забывается. „Производитель“ сумеет отблагодарить».
Соня отвернулась. Стрепетов встал и прошелся по комнате.
«Скажите, – а Велярская имеет к этому какое-нибудь отношение?»
Стрепетов круто повернулся.
«Велярская?.. – Почему вы спрашиваете?»
«Она кажется жена одного из компаньонов?»
«Да».
«И Сандаров с ней знаком?»
«Не думаю. Но он безумно в нее влюблен, и ей тоже очень нравится».
Соня встала.
«Простите. Меня ждут в Секретариате».
Стрепетов посмотрел на часы.
«Пожалуй и я пойду. Сандарова не дождешься. Да он мне теперь и не очень нужен».
Пожал Соне руку.
«Я надеюсь».
И вышел.
Звякнул телефон.
«Тов. Бауэр? – Говорит Сандаров. Я буду через полчаса. Приготовьте бумаги на подпись. И не забудьте ассигновки, – там вероятно накопилось много счетов».
Тумин заехал за Велярской на автомобиле.
