Едва ли не главная причина неудачи первого Азовского похода состояла в отсутствии флота, способного обеспечить полную изоляцию крепости со стороны моря. Другая причина, не менее важная, заключалась в том, что среди осаждавших не нашлось опытных инженеров — минеров, умевших руководить устройством подкопов и закладыванием мин. Опыт показал также наличие серьезного недостатка в организации управления войсками: наличие сразу трех командующих не обеспечило надлежащего взаимодействия между корпусами.
Здесь уместно отметить одну особенность поведения царя во время войн, причем как в начале своей военной карьеры, когда Петр еще не приобрел достаточного опыта, так и в конце ее, когда его полководческое дарование раскрылось в полной мере: он не возлагал на себя обязанностей главнокомандующего, хотя, находясь на театре военных действий, фактически выполнял его функции. Во время первого Азовского похода Петр номинально выступал в скромной роли «бомбардира», предоставив трем командующим корпусами руководить операциями. Это, однако, не означало, что царь уклонился от ответственности за постигшую неудачу, взвалив вину за поражение на плечи командующих корпусами. Он и впоследствии, во время тяжелых поражений русской армии — и под Нарвой в 1700 году, и на берегах Прута в 1711 году, — ни разу не взваливал вину на других: ни указы, ни источники эпистолярного характера не содержат ни одного упрека царя в адрес номинальных главнокомандующих. Неудача под Азовом не являлась исключением: «бомбардир Piter» определял общие задачи операции по осаде Азова, предоставив право решения их главнокомандующим. Точнее, он определял стратегию, не вмешиваясь в тактику. И хотя действия главнокомандующих не всегда были безупречными, он не осуждал их за промахи.
Петр обладал двумя драгоценными качествами великого полководца и государственного деятеля: он умел извлекать уроки из неудач и не расхолаживался, напротив, проявлял сам и заставлял других проявлять упорство в достижении поставленной цели. Он извлек уроки из неудачи первого Азовского похода и сделал все, чтобы достичь успеха.
Подготовка ко второму Азовскому походу, как уже было сказано, началась еще во время тяжелого возвращения армии из первого похода. 27 октября 1695 года была послана грамота австрийскому императору, в которой царь извещал его, что овладеть Азовом было невозможно из-за недостатка оружия и снарядов, «а более всего — искусных инженеров». Немаловажная задача состояла в пополнении личного состава армии, понесшей значительные потери как во время осады и штурма Азова, так и после его «не взятия», на обратном пути. Наконец, много сил и энергии отняла у Петра забота о строительстве русского флота.
Базой сосредоточения усилий по сооружению кораблей был избран Воронеж. Этот город имел ряд преимуществ. Во-первых, по реке Воронеж удобно было вывести суда в Дон и спустить отсюда к Азову; во-вторых, в округе находились огромные массивы дубрав, которые обеспечивали верфь строительным материалом.
Строительство флота в Воронеже относилось к числу самых сложных и трудоемких задач: корабли надлежало спустить на воду в течение трех-четырех месяцев. Для этого надлежало соорудить в Воронеже верфь, набрать необходимое количество кораблестроителей и укомплектовать корабли матросами. Особенно сложными были две последние задачи — сухопутная Россия не располагала ни опытными кораблестроителями, ни тем более матросами. Еще 30 ноября Петр потребовал от архангельского воеводы Ф.М. Апраксина прислать ему корабельных мастеров из числа русских. Не дожидаясь их приезда, царь сам отправился в Воронеж, чтобы руководить сооружением 30 галер и галиотов (галер больших размеров). Каждый корабль должен был вместить от 120 до 280 солдат. Кроме того, велено было построить в ближайших к Воронежу уездах 1300 стругов, то есть речных судов длиной в 17—19 сажен каждый для погрузки на них осадной артиллерии, снарядов, запасов продовольствия, а также царской свиты и генералитета.
Работа в Воронеже спорилась, причем образец трудолюбия показывал сам царь, выступавший в роли и конструктора, и кораблестроителя. Он выехал из Москвы 23 февраля, а прибыл в Воронеж 29-го числа. Взору царя представилась радовавшая глаз картина: тысячи людей неустанно трудились — одни рубили лес, другие распиливали бревна на доски, третьи были заняты сооружением галер. Царь немедленно включился в изнурительную работу по изготовлению чертежей и сооружению галер.
Своих друзей в Москве он извещал все в том же шутливом тоне:
6 марта Т.Н. Стрешнева: «А мы по приказу Божию к прадеду нашему Адаму, в поте лица своего едим хлеб свой».
23 марта Ф.Ю. Ромодановского: «А о здешнем извещаю, что галеры и иные суда, по указу вашему, строятся; а ныне же зачали делать на прошлых неделях два галиота».
29 марта Ромодановского: «А здесь, государь, милостию Божию и вашим государским щастием, все строица, к морскому каравану с поспешением».
