Солдаты начали палить во все стороны подряд, пытаясь подстрелить лазутчика, но даже примерно не угадали с направлением, стреляя в сторону юга и запада куда, как им показалось, и ринулся сварт. Саархилы также направили свои прожекторы не туда, лишь ещё больше сбивая дворфов с толку.
В стане врага началась возня, сопровождаемая крепким командирским словцом; эльфа нигде не было видно.
Хин же бежал на восток, подальше от преследователей, нисколько не собираясь сражаться с превосходящими силами всерьёз. Ловко преодолевая преграды, бесшумно перепрыгивая с камня на камень, он всё дальше отдалялся от ищеек, уже уверовав с собственной победе, как вдруг…
По округе разлетелся тот самый мерзкий и неописуемый никакими словами саархильский гул и в лицо сварта неожиданно ударил луч прожектора, заставив разведчика остановиться, прикрыв глаза. Прямо перед ним, высоко в воздухе, парили два саархила. Под ними стояли несколько тяжеловооружённых дворфов с пушками наперевес.
– Вот ты и попался, – ухмыльнулся один из дворфов, нажимая на курок.
Выстрел застыл на кончике дула, превратившись в лёд, как и сам дворф, точнее, все впереди стоявшие тяжеловооруженные дворфы. Заклинание заморозки довольно долго зачитывается, но всегда срабатывает на ура. Вот только саархилам оно никакого вреда не нанесла. Слишком высоко в воздухе висят. Придётся действовать по старинке.
Тёмный эльф уже было приготовился к сражению с двумя саархилами, вспоминая подходящие под случай заклинания, как вдруг сзади снова послышался топот солдат, тех самых, которых он несколько минут назад оставил с носом. Прожекторы уже всех пяти крылатых ударили в сварта со всех сторон, не успел он и глазом моргнуть. Бестии висели вокруг него, готовясь к расстрелу и перекрывая Хину все пути к отходу.
А дальше случилось то, что можно было обозначить лишь как чудо.
Два саархила вдруг взорвались, горящими факелами рухнув на камни, а из темноты, с восточной стороны, полетели стрелы. Оставшиеся саархилы тут же полетели прочь, а дворфы переключили свой огонь с эльфа на новых незваных гостей.
Хин не знал, кому был обязан своим внезапным спасением, но решил ретироваться подобру-поздорову, пока был такой шанс.
Чтобы не попасть под перекрёстный огонь, эльф ринулся вверх, вглубь гор, на юг, но практически тут же получил тяжёлый удар кованным сапогом в грудь, мгновенно уложившим его наземь.
– Не торопись, сварт, – прогрохотала чья-то массивная клыкастая морда. – Тебя хочет видеть Шаграт.
Тайлер надкусил яблоко, поёрзал, стараясь утроиться как можно удобнее, посмотрел вдоль улицы.
Пока стражи на горизонте не видно можно делать что хочешь. Даже, если ты не в своём районе. Никто и слова против не скажет. Этот мир так устроен, что все думают, будто ты априори не можешь делать то, что тебе запрещено. В этом городе все живут в страхе. Все боятся нарушить правила. А тех, кто эти правила нарушает – считают изгоями, повстанцами, возмутителями спокойствия. Но все эти законы не так уж и важны, пока вас не поймали, ведь так? Так считал Тайлер. И он искал тех, кто считал также. Он искал повстанцев, о которых так много слышал от своего друга Рональда. Искал уже три дня. Тщетно.
Огрызок яблока лениво упал на землю и голубоглазый мальчик, выглядевший куда моложе своих лет, хмыкнув, спрыгнул следом.
За последние дни он нашёл много недовольных людей и арденит. Они часто ворчали себе под нос; часто шушукались между собой, пока рядом не было никого из посторонних; часто беспричинно злились, глядя на проходящих мимо дворфов. Но кто из них реально мог быть повстанцем Тайлер не знал. Задавать вопросы бессмысленно, следить за каждым – займёт слишком много времени, да и результатов это может не дать. Что же делать? Оставалось наблюдать и надеяться. Надеяться и ждать. Сейчас ему мог помочь только счастливый случай.
Впереди показалась стража, и юный шпион тут же шмыгнул в боковую улочку, спрятавшись за какими-то вонючими ящиками.
Если так подумать, то все в Айлангарде ненавидят северян. От мала до велика. И даже те, кто работает во внутреннем кольце, и даже местная стража из людей частенько нет-нет, да помянет северян крепким словцом. И Тайлеру, чтобы осознать это, понадобилось всего-то и ничего, три дня наблюдений. Неужели сами дворфы этого не видят? Не настолько же они тупы. Но тогда отчего они ничего не делают? Никак не пытаются исправить ситуацию? Но, с другой стороны, раз люди и ардениты, все, до последнего, ненавидят северян, почему не устроят бунт и не отберут столицу?
Стража прошла мимо, и Тайлер осторожно, не привлекая к себе лишнего внимания, вышел обратно на улицу.
