Она вскрикивает, как будто задыхается, ее ногти впиваются в мои плечи, затем в спину, но я не даю ей пощады. Я безжалостно вгоняюсь в нее, с силой вдавливая ее в сено, и она отвечает на каждый болезненный толчок поднятием бедер. Я мог бы увлечься, мог бы кончить и завершить все.
Но я этого не хочу. Не хочу переживать подобное.
Я привел Кэт сюда не только для того, чтобы заново пережить то, что произошло четыре года назад.
А для того, чтобы завершить дело.
Потому что не знаю, что ждет меня в будущем.
Но боюсь, что это может быть мой единственный шанс побыть с ней вот так.
Я делаю глубокий вдох и замедляюсь, мои мышцы дрожат.
— Четыре года назад я совершил плохой поступок, — говорю я ей, еще сильнее прижимаясь к ней, и на мгновение закрываю глаза. — В то время я думал, что плохой поступок — это то, что я сделал с пастором Россом, — я прижимаюсь губами к ее шее, целую, вдыхаю ее аромат. — Я думал, что это был самый большой грех, настолько большой, что я был вынужден уехать из города. Думал, что совершил нечто ужасное, но худшее было впереди.
Я медленно вытаскиваю из нее свой член и поднимаю голову, обхватывая руками ее лицо, пока она смотрит на меня со смесью вожделения и удивления.
— Худшее, что я сделал, — это лишил тебя девственности и бросил. Это была ошибка. И я сильно сожалею.
Я прижимаюсь к ней бедрами, вхожу в нее до конца, издаю стон, а с ее губ срывается сдавленный звук.
— Я не жалею, что потеряла ее с тобой, — шепчет она, выгибая шею. — Я бы только хотела, чтобы ты остался и сказал мне правду. Но ты всегда будешь моим первым. Этого не отнять, Бром. Это всегда будешь ты.
Ее слова что-то делают со мной, словно оборванная нить, за которую наконец потянули, и она распутывает путы.
И я решаю, что лучше не терять время.
Начинаю трахать ее быстрее, с каждым толчком проникая все глубже и глубже, и внезапно представляю, что Крейн тоже здесь. Я хочу кончить в нее и наблюдать, как мое семя стекает по ее ногам, смешиваясь с кровью, а потом хочу, чтобы Крейн оттолкнул меня в сторону и сделал то же самое. Хочу, чтобы он трахал ее так же, чтобы наша сперма смешалась внутри одной и той же женщиной.
Нашей женщины.
Когда меня не станет, Крейну придется заботиться о ней.
Она принадлежит ему так же, как и мне.
— Я кончаю, — бормочу я, зажмуривая глаза. Просовываю руку ей между ног, поглаживая клитор, пока она тоже не кончает, и мы вдвоем наполняем амбар нашими восторженными криками и прерывистым дыханием.
Я изливаюсь в нее, наполняя своим семенем, надеясь, что однажды я смогу подарить ей настоящего ребенка, стану отцом, чтобы у нас с ней была та жизнь, которую мне когда-то обещали. Она не обязана делать это ради меня, выходить замуж, вынашивать моих детей, но я все равно мечтаю, чтобы все было по любви, а не из-за чужого контроля.
Хотя, возможно, любовь всегда вне нашего контроля.
Когда я, наконец, заканчиваю, то остаюсь внутри нее. Прижимаюсь к ней, стараясь не раздавить ее полностью, и смотрю на ее лицо, запоминая каждую деталь. Я вижу нашу юность; россыпь едва заметных веснушек на носу, которые я раньше называл цветочной пыльцой, едва заметный шрам на подбородке, который она получила, когда мы пытались перейти ручей и она поскользнулась на мокром камне. Характерная форма губ, тех самых губ, о поцелуях с которыми я мечтал, когда мы были просто лучшими друзьями, и все это было не более чем сном.
— Я люблю тебя, — говорю я, и, несмотря на то, что я говорил ей об этом раньше, это чувство пылает во мне, словно огонь, который невозможно сдержать. — Никогда не забывай об этом, Кэт. Я люблю тебя и всегда любил. И всегда буду.
Я вижу, как ее глаза наполняются слезами, и она протягивает руку, чтобы коснуться моей щеки.
— Я тоже люблю тебя, Бром, — шепчет она, одаривая меня печальной улыбкой, и ее слова пронзают мое сердце. — Всегда любила и буду.
Что-то внутри меня ломается. Эта нить обрывается.
И я не могу сдержать слез, которые текут из моих глаз на ее щеки.
— Нарци, — бормочу я, дрожа от волнения, и поцелуями смахиваю с нее слезы. — Пожалуйста, знай, что бы ни случилось со мной, я выбираю тебя. Я выбираю это. Нас.
— С тобой ничего не случится, Бром, — говорит она. — Обещаю. Мы поможем тебе. Мы с Крейном. На следующей неделе проведем ритуал, и все сработает. Не теряй надежду. Мы тебе не позволим.
Но я не теряю надежды. Я знаю, что скоро настанет день, когда мне придется сделать выбор, принести себя в жертву, чтобы спасти их. Я также знаю, что если скажу ей об этом, они с Крейном сделают все возможное, чтобы остановить меня.
Так что я держу все в себе.
— Крейн правда любит тебя, — говорит она через мгновение, проводя пальцами по моим высохшим слезам.
На моем лице мгновенно появляется улыбка.
— Знаю.
— А ты любишь его?
— Люблю.
— Скажи ему.
— Он знает.
Она расплывается в улыбке.
— Знает? О, слава богу. Крейн есть Крейн, и он не показывает эмоций, просто выражает их, но я вижу, как сильно он любит тебя и очень хочет, чтобы ты любил его.
— А ты? — спрашиваю я. — Он любит тебя. А ты его?
Она поджимает губы.
— Думаю, да.
