В сонник Алиса верила не больше, чем в снежного человека, поскольку не раз пыталась истолковать свои странные сны, а получалась белиберда. Ну скажите на милость, что можно понять из объяснений, если она видела во сне красивого мужчину, и пакостная книженция предрекла, что Алиса будет «наслаждаться жизнью и завладеет состоянием». Не успела она обрадоваться, как прочитала: «Брови – неожиданные помехи встанут на вашем пути». Естественно, красивый мужчина был с бровями, как же он мог быть без бровей? Вот теперь и думай: ждёт её состояние или помехи? Что важнее: мужчина или его брови? Оказавшись несколько раз в тупике, она больше уж не пыталась разобраться в противоречивых толкованиях. Может быть, всё дело было в том, что сонник напечатали ещё до 1917-го года, и объяснения в нём не отражали нынешних реалий? Возможно ли, что до революции людям виделись совсем другие сны?
– И ещё, Калерия Львовна… – Алиса без зазрения совести пустила в ход одну из своих обольстительнейших улыбок. – Расскажите мне о Люции Карловне фон Штольберг.
– Вот оно что… – Калерия задумалась. – А что ты хочешь услышать?
– Всё!.. Ну, то, что вам известно.
– На самом-то деле известно мне мало.
Калерия оказалась гораздо словоохотливее сестры, и Алиса узнала, что фон Штольберг была холодной и злобной старухой, настоящей фурией, которая сторонилась всех вокруг и по целым неделям не покидала своей комнатушки, а при встрече с другими жильцами только плевалась и непонятно ругалась по-немецки. Алиса, всегда старавшаяся быть справедливой, подумала, что ту можно понять: сначала владеть всей огромной квартирой, а потом оказаться выселенной в крысиную каморку, да ещё постоянно сталкиваться с непрошенными гостями, желая всего лишь выйти в туалет.
– Многие обзывали её ведьмой. Говорили даже, что Немка колдует, запершись у себя, но сначала я не обращала внимание на сплетни. Только однажды иду вечером по коридору, а навстречу – Немка. И можешь думать что хочешь, Алиса, но глаза у неё горели в темноте!
Девушка хихикнула.
– А клыков у неё вы не заметили, Калерия Львовна?
Калерия, безоглядно верившая во всевозможные приметы, гороскопы и астральные тела, а потому приученная к постоянным насмешкам окружающих, не обиделась.
– Думаешь, из ума я выжила? Пока ещё нет. А только и умирала она тяжело, не как христианка. Сначала Лина сидела с ней, а после и меня позвала, больно уж страшно стало. Старухи смерти не боятся, Алиса, все там будем, но смотреть на Немку в одиночку вовсе невозможно было. Полежит-полежит, а потом как вскинется вся, руками замашет, будто отгоняя кого, и давай по-немецки бормотать: всё «дер Тойфель» да «дер Тойфель», не к ночи буде сказано.
Калерия перекрестилась.
– А как, значит, отходить начала, стала я «Отче Наш» над ней читать. Так, Алиса, слушай: свечи все до единой погасли, что я в изголовье поставила. Ну что, убедилась? Нечистое это дело, тёмное.
Она, сложив губы трубочкой, отпила глоток чая.
– А не погадаете ли вы мне, Калерия Львовна? – Алиса, распалённая таинственной историей, придвинулась к соседке.
– А что ж… – старушка проворно отставила чашку. – И погадаю. Подай мне карты, вон они, на серванте. Да чашки сдвинь в сторонку. Тебе как – по-цыгански али по-французски?
– Давайте по-французски, – Алиса махнула рукой. – Ведь что вы мне нагадали, то и сбылось: и потеря денежная, и женщина простого звания, враждебная гадающему, была, и болезнь родственника. Сумочку на рынке порезали, в домоуправлении нахамили, и Максик ветрянку в садике подцепил. Может, хоть сегодня что-нибудь хорошее скажете?
– Говорю не я, карты говорят, а я лишь толкую, – наставительно произнесла Калерия Львовна. – Ну, давай, сдвигай левой рукой на себя.
Перетасовав ещё раз, она отсчитала двенадцать карт и отложила их в сторону. Снова смешав оставшиеся в руках карты, Калерия с видом заправской цыганской гадальщицы сказала:
– Сними ещё.
Вынув из колоды одну карту, положила её перед собой:
– Нежданный сюрприз.
Привычным движением она раскинула карты, и две женские головки – седая и русая – сблизились над столом.
– «Бланка» перевёрнута – заботы одолели, что ль?
– Есть такое, – Алиса засмеялась. – Как всегда.
Калерия Львовна наморщила лоб и надолго замолчала.
– Что, что там?
– Ой, барышня, дела…
Сгорая от любопытства, Алиса снова спросила:
– Что-то важное?
– Уж важнее некуда.
– Не томите, Калерия Львовна, рассказывайте, – взмолилась Алиса.
– Значит, так. Через наследство одной дурной особы, темноволосой вдовы (видишь, дама пик?) при содействии валета трефового получишь надежду на исполнение желаний, однако радоваться не спеши – дело может обернуться худо. Ждёт тебя перемена мест и дальняя поездка, где встретишь суженого своего. Будет он военный, марьяжный, заслуженный человек (вот этот бубновый король справа), но рядом с ним ещё двое, что означает сплетню, которая затронет вас. Тут тебе и удар страшный, сердечный, и ненависть, и интрига, и обман…
– А кто обманет-то? Этот военный король?
– Не могу сказать. Тут так всё намешано… Все обманут. И дамы все выпали, и королей куча.
