Больше всех в моих мыслях доставалось Арланду. Только из-за этого антимагичесеого порошка, который за месяц на мне не раз испытали, я вынуждена была оставаться здесь, только из-за него мне приходилось все терпеть ссылку… Поэтому именно Арланд в моих мыслях стал главной причиной моих мучений и, видят боги, он правильно сделал, что не появлялся в селении в то время и не напоминал о себе, хотя каждую неделю отправлять письма со своей совой: я бы написала ему много чего, о чем бы потом жалела.
Но все изменилось спустя первый и самый неприятный месяц жизни в селении, и если у меня и появлялись мысли об Арланде и об остальных, то это были размытые грустные воспоминания по вечерам, которые мелькали за несколько секунд до того, как я пропаливалась в глубокий сон смертельно уставшего человека.
Новый период моей ссылки началось с того, что однажды ночью в селение прибыли неожиданные гости. Несколько кентавров пришли с самого юга материка, прямо из сердца южных пустынь.
Они были в разы меньше, красивее и изящнее, чем те существа, с которыми мне приходилось жить. Их тела напоминали скорее антилопьи, чем лошадиные, а на головах вились небольшие черные рога.
Всего пришедших было двадцать, пятнадцать мужчин, две женщины и трое детей. Семеро из них были больны, трое на последней стадии: их вели связанными, потому что они бросались на все, что видели, даже на камни и деревья.
Вид больных кентавров был из тех зрелищ, которые потом преследуют в страшных снах. Ввалившиеся черные глаза, искаженное худые лица с выступающей на губах пеной, клацанье зубов, неестественно искривленные конечности, судорожно сжимающие что-то пальцы… долго время я боялась даже близко к ним подходить.
Утром я должна была начать лечение, используя свои силы и зелья с мазями, рецептам которых научил меня друид. Старый Козел хотел присутствовать при лечении, но он только мешал мне, поэтому я его выгнала. В этом мне не стали перечить, слава Богам.
Первым ко мне отправили самого больного, которого уже хотели убить по пути. Проще говоря, того, которого было уже не жалко.
Его связали и положили ко мне на стол в части шатра, оборудованной под кабинет. Несчастное создание дергалось в судорогах и бросало на меня кровожадные взгляды, разражаясь незнакомыми мне проклятиями.
Я сварила несколько мазей и зелий, которые могли успокоить и обездвижить больного, облегчить мне работу. Но я совершенно не понимала, что мне нужно делать после того, как кентавр успокоится, поэтому медлила с началом «операции» до последнего.
Когда все было готово, я с опаской приблизилась к столу, на котором лежало связанное чудовище, жаждущее моей крови. Левая рука, почувствовав, что «пища» близко, вспыхнула бирюзовым туманом. Ощущение было мне знакомо: то же я чувствовала, когда пытался противостоять Дороти, напавшей на меня в галерее поместья Сеймур… но тогда я вытягивала магию, а теперь мне нужно было определить заразу, не трогая остальных потоков в кружеве.
Я стала медленно прощупывать ауру пустынного кентавра, стараясь не поглощать ничего лишнего. Но против моей воли поглощение все же происходило: рука, почуяв кормушку, не желала повиноваться. Не знаю, сколько я простояла над столом, пытаясь отыскать источник болезни в ауре, заполняя собственной магией то, что пожирала левая рука. Но когда я очнулась, рубашка на мне была вся мокрая от пота, как и волосы, голова кружилась, а перед глазами все плыло.
Кентавр был мертв.
Я не успела даже осознать, что произошло, обдумать это и сделать выводы. Ко мне зашел один из селения, забрал тело, потом пришел друид, что-то презрительно мне проблеял и удалился.
Я уснула прямо в кабинете, сидя на земле и прислонившись спиной к шкафу с книгами. Меня разбудили только вечером, чтобы я поужинала.
На следующий день на моем столе оказался другой больной, который был не в таком плохом состоянии, как прошлый. Я с трудом заставила себя снова подойти к столу, но, когда приблизилась, рука сама загорелась и потребовала работы. Чтобы случившееся днем раньше не повторилось, я стала использовать еще и правую руку. Когда левая искала, чем бы насытиться в ауре нелюдя, правая давала ей необходимую магию, чтобы она не высасывала дочиста жизненно важные плетения ослабленной ауры.
Через несколько часов напряженной работы я нашла источник болезни, но к этому времени больной находился на последнем издыхании. Если бы я продолжила дальше копаться в его кружеве, он бы погиб.
С помощью жестов я объяснила кентаврам, что продолжить можно только на следующий день, когда восстановятся силы зараженного, а пока его надо покормить и дать где-нибудь отлежаться.
На следующее утро я узнала, что он не пережил ночь.
Я отказалась работать над остальными больными, пока не выясню, как работает моя рука, почему она убивает вместо того, чтобы лечить. Но меня опять никто не слушал. Чтобы я продолжила дело, ко мне в надзиратели приставили двоих мужчин и друида, принесли в шатер третьего пустынного кентавра.
