— Забудьте. — Я устало помассировала виски. Почему-то вдруг сильно разболелась голова. — Только прошу, давайте начнем завтра. Я хочу прилечь.
— Нам всем необходим отдых: сегодня был насыщенный день. Спокойной ночи, Ингрид. — Марта слегка коснулась моей руки и, привычно улыбнувшись, вошла в свои покои.
— Спокойной.
Дождавшись, пока за ней закроется дверь, я развернулась и столкнулась лицом к лицу с темным длинным коридором, от которого тут же по всему телу побежали мурашки. Мрачное окружение заставляло чувствовать себя ребенком, который боится темноты. Хоть подобное уже давно позабыла.
Я старалась идти очень медленно и тихо, но с каждым шагом скрип казался все громче и громче. Но вот впереди долгожданная дверь, вот я уже тянусь к ручке, как опять в моей голове появились страшные мысли: «А если там сидит эта красноглазая птица? Вдруг Эрик не успел зайти, и теперь их там стая налетела? Таких пернатых не грех бояться: они с легкостью могут выколоть глаза, а большими и острыми когтями нанести глубокие раны…»
Неожиданно в другом конце коридора раздался резкий скрип, и я, как ошпаренная, вбежала в спальню и закрыла за собой дверь.
— Я здесь точно свихнусь, — скулила со слезами на глазах, пытаясь справиться с позорной трусостью.
Повезло еще, что та ужасная птица здесь не разгуливала. Окно было плотно закрыто, а значит, Эрик все же заходил. И в этом я точно убедилась, заметив явные изменения в комнате, главным из которых была чистота: постельное белье сменено, пол вымыт, поверхности протерты, да и мои вещи появились возле комода. Но больше всего мое внимание привлек шкаф-великан, а точнее, выглядывающий из него кусок ткани. Осторожно приоткрыв дверцу, я увидела красивое голубое платье, верх которого был расшит разноцветными камнями, а пояс и подол украшены золотистым орнаментом. Не стесняясь, с огромным предвкушением я распахнула дверцы настежь — шкаф оказался битком набит прекрасными творениями.
— Ва-а-ау! — протянула я, не скрывая восторга.
Это была любовь с первого взгляда. И это говорит человек, почти всю жизнь проносивший джинсы и футболки. Мне еще никогда так не хотелось примерить платье. Причем все сразу, ибо я не могла выбрать себе фаворита: в одном цвет просто крышесносный, в другом фасон «прям мечта», на третьем вышита самая настоящая картина, а эти оборки… В общем, не успокоилась, покуда все их не перетрогала. Давненько не чувствовала себя «девочкой-девочкой», но в тот момент готова была пищать от радости. Но сдержалась. Хотя парочка странных звуков из меня все же вышло.
— Если б Анжелика увидела меня в одном из них, точно обзавидовались бы. — И тут радостно-приподнятое настроение как ветром сдуло. — Ага, мечтать не вредно.
За окном быстро начало темнеть. Как и у меня на душе. Еле волоча ноги, я доковыляла до кровати и с неохотой начала разбирать сумку. Хотя что там разбирать было? Вещей-то немного: родная одежда; родные деньги, от которых толку как и от меня здесь; жвачка, арбузно-дынная; мобильный телефон, который даже если бы и ловил, все равно не помог бы мне выбраться из этой западни; зажигалка Анжелики… Я вертела в руках этот маленький серебряный прямоугольничек и даже не сразу заметила, как из глаз полились слезы. Все размылось, горло сжал спазм, а в висках гулко пульсировала кровь. Неприятный коктейль из эмоций бурлил и кипел внутри, нарастая словно лава перед извержением. Мышцы расслабились, и пальцы отпустили «напоминание о доме», с металлическим лязгом ударившееся об пол. Из-за этого звука сердце пронзила такая острая боль, что пришлось стиснуть зубы.
И я сорвалась. Прорвало, как плотину, не выдержавшую напора. Я выла, скулила и кричала, валяясь на холодных досках. Все нутро горело черным огнем, разъедая само себя. Рассудок рассыпался на части, отдельные мысли проносились в голове, как вспышки света от электрической лампочки. Надежда окончательно и бесповоротно покидала меня. Пустой никчемный сосуд, сломанная механическая кукла, упавший из гнезда птенец — так я ощущала себя. Полностью беспомощно.
Даже не знаю, сколько времени провела в таком состоянии, близком к обморочному, но привести меня в чувство смог громкий и пронзительный грохот. Когда он повторился во второй раз, я поняла, что надвигалась гроза. Практически сразу после этого начался сильный дождь. Казалось, что по стеклу бьют не капли, а целые градины. Неестественно покачиваясь, словно призрак, я подошла к окну, чтобы выяснить, нет ли где протечки, и сразу же раздался сильный раскат грома, уже совсем рядом с домом. Сердце вновь порывисто заколотилось, но скорее от волнения, а не страха. Спокойной ночи точно не будет.
Вскоре мое предположение оправдалось: послышался звук разбивающихся об пол капель воды. С подоконника начало течь, а потом и из потолка в углу тоже. Я схватила декоративную вазу, достала какую-то ткань из комода и принялась управляться со стихией, молясь, чтобы молния не попала в дом.
