— Что за… Вы что, издеваетесь? Да этого быть не может! Нет, нет, нет! — Новый приступ паники. Рассудок стал распадаться на части, отдельные мысли проносились в голове, как вспышки света от электрической лампочки. — Это неправда. Все это неправда, неправда…
Сердце колотилось так, что казалось, выпрыгнет из глотки. Голова пульсировала такой острой болью, что аж пришлось стиснуть зубы. Внутри все бурлило и кипело, словно сам организм пытался спастись от правды и умереть, чем признать ее. Ведь я была не дома. И даже не в двадцать первом веке. Через затуманенную пелену перед взором все мелькал древний городишко. И это уж точно были не декорации. Но с какой стати меня сюда занесло?!
«И что делать? Делать что?..» — кружились в голове схожие вопросы без единого проблеска хоть какого-то выхода. Даже предположений не было. В школе такому не учили. А пройти курсы по выживанию в экстремальных условиях, уж простите, не успела.
— Капец. — Я схватилась за голову и присела на корточки. Хотелось стать меньше, хотелось укрыться от этого мира, испариться отсюда и оказаться дома. Но эффект с зажмуриванием, как в кошмарах, не помогал. И каждый раз, открывая глаза, я видела перед собой испачканные кроссовки и надоевшую пыльную дорогу. — Хах, и как ты еще не из желтого кирпича? Хотя тогда, может, понимала бы, что делать?
— Эй! С дороги! — резкий гневный голос вернул меня в неприглядную реальность. — Что встала, как бесноватая?! Иди отсель! — кричал с повозки старик, недовольный тем, что я преградила ему путь.
Не знаю, насколько долго размышления поглотили меня, но ноги затекли знатно. Оттого, пытаясь как можно скорее освободить дорогу, я несколько раз оступилась и чуть на задницу не приземлилась.
— Э-эх, еще и пропивоха. Что делается? Горе нам, Всевышний, горе, — все причитал старик, неспешно отъезжая.
Я же, как завороженная, молча смотрела ему вслед. А как только сиплый голос начал затихать, подсознательно последовала за ним следом.
Вскоре я со своим воображаемым проводником вошла в «город», который напоминал, скорее, деревню после пожара, а потом еще и потопа сверху. Такое мне доводилось видеть только в фильмах. Правда, те, хвала, не могли передать тот специфический тошнотворный запах, ударивший в мой чувствительный нос. Это было отвратительно. Будто какое-то животное сожгли в навозной куче. Хотя, похоже, оно все еще где-то горело.
К слову, слышали про цепную реакцию при зевании? Так вот, на рвоту это тоже распространяется. Сперва рядом стошнило одного мужчину, затем второго, а потом уже и мой черед настал. Пусть у тех, в отличие от меня, и была веская причина в виде переизбытка поглощенного пойла, но зеркальная реакция все же сработала. Не скажу, что полегчало: на пустой желудок рвотные позывы только участились. Благо хоть выходить стало нечему, иначе оставила бы за собой малоприятную путевую дорожку.
Чтобы не привлекать лишнего внимания, пришлось закутаться в оставленную всадником накидку. Пахла она тоже не очень, но хоть блох вроде не было. Уже хорошо. Да и хоть какая-то защита от любопытных глаз. Иначе, чувствую, мое новомодное одеяние до добра не довело бы.
«Блин, надо же кольцо и сережки спрятать! А то еще грабануть решат», — я судорожно начала снимать цацки, оглядываясь по сторонам так, будто сама их где-то и украла. Да и вид «Голлума», укрывающего свою прелесть, вызывал у проходящих крестьян еще больший интерес, так что пришлось двигаться вперед.
По бокам улицы расположились плотно прилегающие друг к другу, темные, прогнившие деревянные хижины с соломенными крышами. Идти, а точнее, пробираться пришлось по грязевой дороге с огромными лужами, в которых то и дело застревала очередная скрипучая повозка — уставшие, исхудалые лошади, чьи ребра с легкостью и на глаз можно было пересчитать, не могли постоянно справляться с такими препятствиями. Людей вскоре стало настолько много, что все они будто слились в одно большое коричнево-серое пятно, из которого ежесекундно кто-то выбирался и снова «нырял». По тому, что почти все таскались с какими-то плетеными корзинами, клетками или обычными мешками за плечами, стало ясно, что это торговый город. Вернее, окончательно я в этом убедилась, когда толпа вытолкала меня на достаточно просторную круглую площадь, где из разных углов разносились зазывающие речи: «Рыба, свежая рыба!», «Имбирный хлеб!», «Оленина!», «Охотничьи ножи!», «Шкурки!», «Украшения»…
