— Тогда что правда? Ответь. Не томи ни себя, ни меня. — Но в ответ я получаю лишь тяжелое дыхание. Нервы уже не выдерживали. — Издеваешься надо мной, что ли?!
— Нет, Ингрид, — Арен произнес мое имя с такой теплотой и нежностью, что это просто взорвало мой мозг.
— Ну все, достал, — прошипела я и стремительно направилась к нему. — Не будь трусом и выскажи мне уже все в лицо! — с криком развернула ошарашенного парня к себе. — Я же не умею читать мысли и не знаю, что творится у тебя в голове, раз ты то гонишь меня, то пытаешься задержать, словно не хочешь, чтобы я взаправду ушла. У тебя биполярка, что ли? Не понимаю! Ничего не понимаю! Прошу, объясни мне, о чем ты думаешь?
— Извини, я не ведаю, как правильно поступить, — выдохнул Арен, прикрыв лицо ладонью. — Я хочу сказать, это путешествие слишком опасно. Изначально не стоило брать тебя с собой. Нужно было самому… — Он яро начал ерошить свои волосы. На его лице отразилось сожаление.
— Ты считаешь, что я была в тягость? Лучше бы не поехала с тобой?
«Неприятно. Больно. Зачем спрашиваю, если не хочу слышать ответ? Я обуза. Что здесь, что… там. Зачем начала давить, если не хочу это услышать… от него. Блин, и как назло слезы навернулись», — я отвернулась. Не хотелось, чтобы он видеть меня расстроенной и подавленной.
— Ингрид, у меня нет ни одной мысли супротив тебя. Единственное, чего желаю, — уберечь тебя. Когда вы вернулись из Норда и я завидел тебя — без сознания, в крови, — безмерный испуг охватил меня. В голову закрадывались страшные мысли, они искажали рассудок. За весь бессонный час, когда ты билась в лихорадке, я осмыслил, что не смог бы вынести твою кончину. Хвала Всевышнему, что отвел от этой участи. Но страх крепко поселился во мне. Не следовало тебя отпускать.
Я настолько растворилась в его словах, что даже не заметила, как Арен подошел, приподнял мою голову и начал осторожно вытирать мои слезы.
— Почему ты плачешь, Ингрид? Только не ты. Ты ни в чем не повинна. Прошу, не гневайся на мои острые речи. Я попал в свою же паутину лжи: не хотел более узреть твои муки, но сам же их и сотворил. Извини, что оставил тебя. Я бежал от самого себя. Ведь истина в том, что желаю видеть тебя рядом. Всегда. И причиной тому служат чувства, что я питаю к тебе.
— Что? — Мне будто влепили отрезвляющую пощечину. — Арен, нет. Ты явно что-то путаешь. Да, точно, сильное беспокойство перепутал с лю… с чувствами, — нервно тараторила я, всячески избегая его взгляда. — Вот отойдешь немного, и все образумится, встанет на место. Сам же потом стыдиться своих слов будешь.
— Не стыдился тогда, не буду и сейчас, — твердо произнес он, заставив мурашки пробежаться по телу.
«Что это значит?» — с искреннем, неподдельным удивлением уставилась на него, даже не догадываясь, чего еще могла бы не знать. Разве не все карты раскрыты?
— Эх, я, разумеется, давно прозрел, что ты подлинно потеряла воспоминания, но чтобы так неверно истолковать мои деяния, чтобы не узреть правду, когда я почти всю ее тебе поведал… это надо потрудиться. — В уголках его губ мелькнула тень улыбки, а глазах отразилась затаенная безутешная печаль. — Дозволь сказать кратко: Ингрид, ты та самая девочка, которой я дал обещание в детстве. И что тогда, что сейчас ты не даешь моему сердцу покоя, дуреха. Ты — любовь моей жизни.
— Арен… — Я хотела остановить его, ведь слушать это было невыносимо и неприятно. Его слова опаляли, разрывали изнутри, а все потому, что предназначались не мне. Я не имела прав на эти чувства: ни принять, ни отвергнуть. Но дилемма заключалась в том, что мне начал нравится человек, которого вскоре, возможно, больше никогда не увижу.
«Так как на это реагировать? При любом раскладе мы будем вынуждены страдать. Что ни делай. Почему все так усложнилось?» — от осознания безысходности этой любви, мне стало так паршиво, что слезы градом посыпались из глаз.
Арен прильнул ко мне, заставляя уткнуться в свою грудь, и несмело, робко попытался приобнять.
— Ай! — вдруг вскрикнула я, ощутив резкую боль, отчего Арен мигом отстранился. — Плечо сейчас лучше не беспокоить.
— Прости.
— Ха, и сколько раз ты уже передо мной извинился? Видать, рак на горе засвистелся сегодня.
На что Арен вместо того, что спросить, причем тут раки и свист, просто засмеялся.
— Вновь немыслимые вещи толкуешь. В этом ты неизменна, — проговорил он, одарив меня позабытым, но до боли знакомым нежным взглядом.
«И что теперь с этим делать?..»
