— Ну-у… — стало ещё более неловко, — я слышала, что ты самый жестокий князь на всём континенте…
— На континенте? Бери больше, я самый жестокий князь в мире! — его глаза загорелись искренним весельем. Он придвинулся ближе, заглядывая мне в лицо. — Что ещё говорят?
Я зажмурилась и выдавила:
— Что ты — сын Смерти, бросил на съедение псам дядю и своих братьев, а ещё у тебя сотня наложниц!..
Зигрид расхохотался. Я испугалась раскатистого, хриплого смеха и обняла плечи, вновь начав мёрзнуть. Князь выдохнул «фу-ух!», отсмеявшись, и погладил меня по лицу. Он заправил волосы мне за уши и прижался к моему лбу своим.
— А теперь будут ещё болтать, что мне досталась самая красивая женщина.
Он сказал это тихо, мне в губы, и поцеловал. Я схватилась за рубашку на его плечах и тут же ощутила липкую кровь. Меня снова чуть не стошнило. Боги, я же вся грязная! Но князя Бергсланда это мало беспокоило. Он терзал мои губы, покусывая, и толкал язык в мой рот. Борода и усы щекотались. Его обветренные горячие губы хранили вкус эля, который он пил. Зигрид лишь слегка надавил на плечи, заставляя лечь, и я растянулась на мягких меховых одеялах.
— Катерина, — князь улыбнулся, поглаживая моё лицо кончиками пальцев. Он придавил меня собой, опираясь на локте. Его цепкие глаза запоминали моё лицо. — Моё сокровище. Стоило начинать войну с югом, чтобы получить тебя.
Боги, замолчи! — я зажмурилась, снова начав безумно тосковать по дому.
Он совершенно мне не нравился. Я его ненавидела. Он заставил унижаться моего отца, опустошил наши земли, украл меня, как боевую добычу! Он убил сотни бедных, беззащитных людей! Кажется, все в его княжестве тряслись от одного упоминания его имени. А бедолага Бьёрн? Какой страх он сегодня перетерпел!.. Боги, надеюсь, с ним всё будет в порядке.
— Что с тобой, а?
Я не сразу поняла, что это обращено ко мне. Хотя к кому ещё тут обращаться? Мы здесь одни! Я распахнула мокрые ресницы и встретилась с призрачными глазами Горного Льва. Он нахмурил рыжие брови.
— Знаешь, я не хочу, чтобы ты меня ненавидела, но это твой долг — трахаться со мной, хочешь ты того или нет, — заговорил он недовольно. — Что ты хочешь от меня, а? Я подарил тебе мало подарков? Грубил? Те сундуки в комнате твои. Там куча золота. И это тебе, моя пугливая невеста. Может, мне ещё дракона для тебя завалить, чтобы ты раздвинула ноги?
Слёзы защекотали щёки. Я не хотела слышать такие грубые слова в первую брачную ночь. А чего я ждала от человека, от которого трепещет весь мир? Ласковых признаний и песен о любви? Бред! Он выкинет меня, когда надоем!..
И миру между нашими княжествами конец.
Я осознала, какое великое дело мне выпало. Ради мира, хотя бы на десять жалких лет, я должна попытаться сделать всё, что могу.
Пересилив животный страх перед ним, я протянула руки и погладила огненную бороду.
— Зигрид… — тихонько позвала я, стараясь говорить его имя с особой ласковостью. Он был в замешательстве и повёл бровью, ожидая, что я ещё способна вытворить. Боги, я и сама уже не знала. — Мне страшно. Прошу, не будь со мной грубым.
Кажется, я ударила прямо под дых.
Зигрид наклонился и припал губами к моей шее, целуя. В его прикосновениях было столько огня, порывистости, желания, что стало страшно сгореть. Я вздохнула и обняла его мускулистые плечи. Он усмехнулся около уха:
— Беру слова обратно! Какого дракона ты хочешь?
О драконах мне рассказывали многочисленные няньки ещё в детстве. Огромные ящеры с чешуйчатой кожей, зубастые и крылатые. Драконы похищали прекрасных княжон и отважные воины отправлялись их спасать. А потом свадьба и долгие лета счастья. А что драконы? — всегда спрашивала я в конце красивой сказки. Говорят, они давно вымерли, люди прошлого уничтожили их, потому что боялись. И вот, когда Зигрид сказал о драконах, я вспомнила всё это и спросила:
— Разве они существуют? — мне правда было интересно.
Любопытство пересилило страх, волнение отступило. Вдруг горный князь знает, где найти этих чудесных существ, и сказка для меня станет былью? Я ещё верила, что смогу полюбить его, а он в ответ исполнит для меня какую-нибудь мечту.
Зигрид улыбался мне так, будто не был тем ужасным человеком, которым матери пугают детей.
— У меня есть один, в моей усадьбе.
— Правда? — удивилась я. Князь кивнул, лаская моё лицо пальцами.
— Ага, я покажу тебе его, но потом. Когда закончу тут свои дела. А теперь прекращай дрожать и отдайся мне, — он наклонился, снова целуя мои губы, и прикрыл глаза. — Ты пахнешь весной.
Я смутилась, но покорно обмякла. Зигрид прав, мой долг быть с ним в постели, хочу я этого либо нет. Меня растили с этой целью — отдать тому, кого выгодно сделать союзником Сёдраланда. Надеюсь, отец не просчитался со своим выбором.