Что-то непохоже, — угрюмо подумала я. Аделина привела меня в комнату для гостей. Там она кликнула служанок в передниках и велела наполнить бадью. Я опустилась на кровать и сняла опостылевшие сапоги. Застонала, разминая ножки. Странно быть дома и не ночевать в своей комнате. Не уверена, правда, что Зигу бы понравились мои куклы или узкая постелька с балдахином, где раньше я спала. В гостевых покоях было два помещения. В одном стояла высокая кровать, непривычная после широкой, приземистой кровати в Бергсланде. Перед ней был столик, где покоилась глиняная ваза с цветами. Напротив стоял стол и пара кресел. В соседнем помещении была купальня с бадьёй и скамьями вдоль стен.
— Я тебе не нравлюсь, — заметила Аделина, стоя около меня. Она склонила голову. Ленты в её волосах качнулись. В глазах женщины была искренняя печаль.
— Почему же? — я пожала плечами. — Мне кажется, что ты хорошая и отец правда тебя любит.
— Любит, — Аделина горько усмехнулась и обняла плечи. Она отвела взгляд. — Он хочет, чтобы я родила ему сына. Любовью тут и не пахнет.
Знакомая песня. Мне стало жаль её. Наверное, как и многие женщины, она мечтала о любви и тёплом доме.
— А я всё никак. Что со мной не так?
— Может, боги не хотят, чтобы у Волка Юга родился волчонок?
Аделина уставилась на меня с изумлением. Я встала и положила руки ей на плечи. Зря я так жестока к ней, она не виновата, что моя мама умерла много лет назад. Отец заслужил быть счастливым.
— Всё будет, милая, — сгладила углы я и улыбнулась. — Просто не гноби себя и жди. Молись Старой Матери, уверена, она точно тебя услышит.
Аделина благодарно всхлипнула. Я обняла её, словно давнюю подругу, потом заметила, что в комнату вошёл отец. Аделина поклонилась ему и быстро ушла. Служанки тоже скрылись. Я осталась стоять. Не поклонилась, а надо бы. Но теперь я уже не его собственность. Я княгиня Бергсланда. Вспомнила, как Зиг учил никогда не склонять головы.
— Где Зиг? — спросила я, думая, что раз трапеза кончилась, то и муж должен скоро прийти ко мне. Но отец пришёл один. Он вздохнул.
— Пошёл проверить своих людей, проклятый урод.
— Не говори так про него, — вдруг строго одёрнула я. Отец удивился. Потом нахмурил серые брови.
— Ты чем там занималась, а? Где живот? Ты что, не забеременела? Зачем я посылал тебя туда?
Я оторопела от его слов. И давно я стала для него курицей, что нужна лишь для откладывания яиц? Я думала, он любит меня!
— Я… у нас… — не могу же я сказать, что возможно князь просто не может дать мне беременность? — Мы-ы…
— Ты понимаешь, что на тебе держится проклятый договор⁈
Я вздрогнула, когда отец закричал на меня. Вжала голову в плечи. Боги, конечно, я понимала. Но что я могла сделать? Я делаю, что могу! Отец схватил меня за плечи и встряхнул.
— Ты подводишь меня, Катерина! После своего востока он сметёт Сёдраланд с лица земли! Ты это понимаешь⁈
— Ну-ка отпусти её!
Я облегчённо выдохнула, услышав голос мужа. Сразу стало спокойно. Я знала, что он порвёт всех за меня. Защитит, как и положено мужу. Зиг вошёл в покои и уже был в ярости, здоровый глаз его, серый, как штормовое небо, сверкал злостью. Он не хватался за рукоять меча, но был близок к этому. Отец обернулся.
— Она моя дочь!
— Катерина моя жена и княгиня Бергсланда, — Зиг взглянул на отца исподлобья. Он выплюнул: — Отпусти. Где твоё уважение к моей жене?
Отец оторопел от такой наглости. Я и сама была ошарашена, понимая, что они могут на полном серьёзе сцепиться из-за меня. Волк и Лев. А я, что я буду делать, когда поубивают друг друга⁈ Отец отпустил меня, и я шмыгнула за спину мужа. Он хотя бы не обвинял меня в том, что я бесполезно живу в его доме.
— А, понятно, — процедил отец. Взглянул на меня, как на предательницу. — Так вы уже спелись, да?
— Что за разговоры, Бернар? Ты сам отдал мне свою дочь и просил беречь. Я и берегу, — Зиг вскинул голову, чтобы взглянуть на отца сверху. — Хочешь забрать? Мир тебе уже не нужен, а, Волк Юга? Попробуй, отбери.
И усмехнулся. Подначивал, мой лев. Да уж, и угораздило же меня вляпаться… Погодите, он правда затеет войну из-за меня? Боги, жуть!.. Но так льстит.
Отец растерял спесь и глухо зарычал от злости. Даже мне хватало ума понять, что он не в том положении, чтобы угрожать нам. Войско Зига стоит под стенами столицы, а в крепости малые дружины князя и воеводы Йоргена. Отец слишком слаб. Ох, наверное, его это ужасно раздражало!
— Нужен, — буркнул он.
— Вот и славно. А теперь, будь добр, оставь нас. Очень скучал по жене.
Зиг наклонился и поцеловал меня в голову. Жар хлынул в щёки. Мне было стыдно, что он говорит о таких вещах моему отцу. Я всё ещё чувствовала себя ребёнком около отца, будто мне даже видеться с мужчинами нельзя, ни то что делить ложе. Отец кивнул, бросил на смущённую меня злой взгляд и вышел. Дверь за ним закрылась. Зиг выдохнул и устало сгорбился. Он направился к бадье, которая стояла в отдельном помещении купальни. Я отмерла и поспешила за ним, чтобы помочь ему раздеться.
— Что он хотел от тебя? — спросил мой лев.
— Отругал, что я бестолково трачу время и до сих пор не забеременела.
— Вот сука!
