— Завтра мы уходим, — рассказал мне Зиг, когда вечером мы ложились спать. Я расчёсывала волосы, пока он проверял оружие, сидя за столом.
— Я рада, — выдавила я. На самом деле, я была опечалена, что завтра начинается поход. Боги, сколько же смертей, болезней и пожаров переживёт мир?..
Зиг только угукнул в ответ. Он думал о своём, поглощёный оружием. Протирал сталь клинка тряпицей. Я встала и убрала гребень в сундук, где лежали мои вещи. Взяла в руки маленькую фигурку Старой Матери, сделанную из кости. Носила её с собой среди вещей, чтобы богиня оберегала меня. Я опустилась на край постели и погладила Старую Мать по тонкому личику, очертила пальчиком её женственное тело с широкими бёдрами и большой грудью. Палец задрожал, когда я погладила её беременный животик.
— Я сегодня училась с Исаком, — решила начать я. Зиг отозвался коротким «м-м». Я решила, что это означает «я тебя слушаю», и продолжила. Совсем тихо: — Я спросила его о нашем недуге…
Скрипнули ножки кресла, двинувшись по дощатому полу. Я сидела, опустив голову. Меня накрыло тенью, Зиг загородил собой слабый свет свечи. Он взял меня за подбородок, и я была вынуждена поднять глаза.
— Ты сдурела? — загудел голос Зига.
Я сглотнула. Ну вот, так и знала, что он будет злиться. Думала даже, что отвесит мне затрещину. Но князь не ударил. Только сжимал мои щёки сильными пальцами.
— Я… я решила спросить его, как можно вылечить тебя.
Зиг дёрнул желваками. Здоровый глаз горел уязвлённой мужской гордостью. Я понимала, что ударила по больному, разболтав главную тайну. Но что ещё мне оставалось? Я хотя бы пытаюсь что-то сделать!
— Исак сказал, что на востоке лечат подобные беды. Надо лишь отыскать знающего человека.
Князь угрюмо усмехнулся и бросил меня. Он отошёл, чтобы отнести меч к столу. На спинке кресла висела его броня. Я потёрла челюсть и наблюдала за мужем, ожидая, что он мне скажет. Знала, что ему надо время подумать. Зиг вернулся к кровати и рухнул в постель. Он хмурился. Я отнесла Старую Мать на место и пришла к мужу. Залезла на кровать и села около него.
— Ты злишься на меня? — тихонько пискнула я.
— Злюсь? Я в бешенстве.
Ох, я вижу, мой лев. Я взяла его за руку и погладила забитые пальцы мужа.
— Прости, но я не знала, у кого ещё можно спросить. Ты же понимаешь, что есть надежда? Нужно верить и надеяться на благосклонность богов, — я улыбнулась. Зиг недоверчиво повёл рыжими бровями. Я склонилась и чмокнула его в щёку. — Ну не злись, мой лев, Исак никому не расскажет! Он хранитель. Да и зачем бы ему кусать руку, что его кормит? Он счастлив вернуться к нам, порочить и смеяться над нами ему невыгодно.
Зиг хмыкнул. Оттаял и погладил меня по щеке.
— И когда ты научилась быть такой расчётливой?
— У меня хороший учитель, — улыбалась я. Зиг опустил глаза, оглядывая моё тело, видневшееся через белую рубашку. Он положил руки на мою талию, сжимая ткань.
— Покажи, чему ты ещё научилась, моя киска.
Я подцепила подол рубашки и стянула через голову. Мурашки побежали по коже. Жар хлынул к щекам и низу живота. Пока есть время, нужно пытаться. Не зря я молилась Старой Матери сегодня. Я залезла на живот Зига и погладила его по драконам на груди.
День выдался особенно тяжёлым для меня, потому что мы пересекли границу Сёдраланда и выехали в голую степь. Прошло несколько дней с тех пор, как мы покинули Рагар. Степь цвела, как и всегда по весне, но я не могла любоваться красотой, тряслась в повозке вместе с девочками и гоняла в голове всякие злые мысли.
А вдруг кочевники нападут на нас? А вдруг откажутся соблюдать договор? — я ужасно боялась кочевников и совершенно не доверяла им. Потому, когда впереди, наконец, показались столбы кострового дыма и лагерь, я и вовсе побелела. Девочки перестали занимать меня разговорами. Мы замолчали и стали ждать. Лейла, как самая смелая из нас троих, выглянула в окошко.
— Волчье логово, — глухо сказала подруга. Она хмурила соболиные брови. Кочевников тоже ненавидела. Они убили её прославленного отца.
Прошло немного времени ожидания, потом возница стегнул кобылиц, запряжённых в повозку, и мы проехали в лагерь. У меня затрепетало сердце, когда нас взяли в кольцо несколько всадников на тонконогих конях. Я охнула и обнялась с Беатрис.
Кочевники!
Их воины одевались в доспехи с железными чешуйками, на ремне носили мечи-акинаки и ножи. Их кони тоже были закованы в броню и позвякивали железными фигурками, украшающими уздечки. На седле крепились лук и колчан для стрел. Я хорошо знала, как они выглядят и чем сражаются. Отец собирал оружие врагов как боевую добычу и показывал гостям. Хвастал победами.
Но его победы были бессмысленными. Кочевники, словно снежная лавина, налетали на нашу крепость снова и снова. Быстро, стремительно. Грабили город, уводили в плен женщин, оставляли пепелище вместо домов.
И теперь я не могла быть спокойной, угодив в их логово.
— Они наши союзники, — сказала я вслух, сжимая поледеневшие пальцы Беатрис. Она обнимала живот. Тоже помнила, сколько бед мы претерпели от этих варваров. — Бояться нечего, да?..
Боги, да кого я пытаюсь успокоить⁈
