— Отты подожгли святилище, — докладывал воевода Вермунд, стоя около стола. Я буравил глазами ненавистный дом с белокаменными стенами. Отсюда, с высоты небольшой усадьбы какого-то знатного торговца-отта, расположенной на пригорке, дом Алариха казался маленьким, словно игрушечным. Я сотру его с лица земли. — Они громят улицы и занимают дома, что ближе к побережью.
— Пошли туда людей. Их надо отрезать от всех выходов из города, пристань тоже.
— Слушаюсь, — кивнул Вермунд, мужчина немного старше меня, с короткими тёмными волосами, уже тронутыми сединой, и крупным кривым носом. — И ещё, господин, там северяне… они хотят говорить.
— Северяне? — удивился я. Неужели старик решил сдаться? Непохоже на него. Орм был таким же упрямым, как я.
— Да, дружина князя Варди.
— Что ещё за Варди? — нахмурился я.
— Часть северян хочет перейти на нашу сторону, — пояснил воевода, оставаясь спокойным. Он был уставшим, в грязном доспехе из варёной кожи, но собранным.
— Позови его.
Вскоре Варди привели. Высокий парень с обритой до тёмной щетины головой и коротко обрезанной бородой. Глаза у него были синие и цепкие. Доспех не представлял из себя ничего особенного, кожаная куртка, наручи. На поясе — длинный меч с широким лезвием в кожаных ножнах, нож с костяной рукоятью и пара коротких боевых топоров. Никаких украшений на пальцах Варди не было, только обереги гремели на груди железяками. Он улыбнулся мне, когда вошёл, и отвесил поклон. Вёл себя так, словно был равным мне. Дурак, тут нет никого, кто равен мне.
— Я Варди Красавчик, — представился он. Я кивнул, оглядывая его. — И я новый князь севера.
— С чего вдруг ты решил прийти ко мне? — ещё один предатель? Я бросил взгляд на своих парней, что стояли с двух сторон от Варди Красавчика, а ещё у двери комнаты. Он был в меньшинстве, и даже его топоры вряд ли ему помогут. Мне стоит только кивнуть, и Варди сдохнет, как пёс.
Варди прищурил синие глаза.
— Орм старый безумец, — заявил он, так и не дождавшись от меня поздравлений. — Он помешался, решил, что умнее всех. Не знаю, чем он думал, когда начал эту заварушку. Наверное, своим членом!
Новый князь засмеялся, будто это и правда было смешно. Я подлетел к нему и схватил за горло. Варди захрипел. Вцепился в мои запястья, заскрёб чёрными ногтями. Я склонился к его уху.
— Если хоть на шаг приблизитесь к моей жене, я развешу ваши кишки по всему городу. Понял⁈
— Понял, князь! Мы молимся за Светлую Госпожу, мы умрём за неё, если прикажешь!
— Ты видел, что он сделал с ней, и не вмешался? — я крепче сдавил его шею.
— Прости… князь, — захрипел Варди, безуспешно сжимая мои руки. — Я не знал… не понял… как поступить… прости!..
Я бросил его. Варди согнулся и стал кашлять. Его лицо было красным. Я стал ходить кругами. Бесился, потому что оказался бессилен и не помог своему главному сокровищу. Слабость. Проклятая слабость. Я боялся думать о том, что случилось с моей женой. Боялся смотреть ей в глаза, потому что не вынес бы её осуждения, её боли. И ещё хуже было знать, что я ничего не могу исправить.
— Почему я должен тебе верить⁈ — заорал я. Тупая, бессмысленная ярость.
Варди замер, хлопая глазами. Кажется, он был напуган. Ну конечно, я мог убить его прямо сейчас. Бросить в него нож. Зарезать мечом. Отрубить голову секирой. Или приказать парням у двери разобраться с ним. И его люди не смогут ему помочь. А Варди очень хотел жить, даже больше — он хотел власти. Проклятая власть!
— Я клянусь на оружии, — Варди достал топор и чиркнул лезвием по ладони. Кровь закапала на ковёр под нашими ногами, окрасила сталь. — Клянусь богами, я и мои люди будем с тобой до конца, князь Зигрид Рыжий, Горный Лев из Бергсланда.
Я выпрямился перед ним и взглянул сверху, хотя Варди был немного выше меня. Словно волк, что прижимается к земле, он сутулился и склонял голову.
— Сколько у тебя людей?
— Почти сотня, князь. Пятеро погибли, когда мы уходили.
— Пусть все принесут мне клятву, и тогда вы в деле, — вздохнул я. Будто у меня есть кого выбирать.
Немного позже я вышел во двор. Дом в два этажа окружали каменные стены и три башни с узкими окнами-бойницами. У крыльца стояли парни Варди и он сам. Я оглядел их: молодые северяне, что желали набить кошельки золотом и побрякушками для подруг. Они были сильными, наверное, воевали и раньше. Загорелые небритые лица, сломанные носы, кожаные куртки — ничем не отличались от моих волков. Только мои псы были готовы сдохнуть, если прикажу, а эти…
Все поклялись на оружии, как Варди, и тогда я немного успокоился.
— Им точно можно верить? — спросил меня Йорген, когда я вернулся. Мы остались вдвоём. Он пил. Устал после боя, а ещё был ранен. Пить не надо бы, но когда Йоргена останавливали какие-то дырки в животе? Я упал на соседнее кресло и устало пригладил потные, солёные волосы. Солнце, наконец, зашло. Комнату окутала приятная полутьма и прохлада.
