— А как мне жить дальше, зная, что я могла прекратить это, спасти сотни людей, но ничего не сделала⁈
Я закрыла лицо руками и заплакала. Исак был прав, я не смогу пережить, если с моим мужем что-то случится. Но и смотреть, как он развязывает войны и убивает невинных людей, тоже не могу! Это была какая-то яма, пропасть. Я тонула в болоте. Не знала, что мне сделать, чтобы тоска перестала разрывать сердце. Исак обнял меня. Я прижалась к его плечу. Со слезами выходила вся боль, что скопилась в моей груди за последние дни.
— Ты любишь его, госпожа? — спросил Исак, поглаживая мою спину. Я кивнула, хлюпая носом.
— Я не могу жить без него.
— Тогда подумай, кто тебе дороже: любимый человек или незнакомцы, которые могут погибнуть из-за него?
Слова Исака озадачили меня. Казалось бы, чего тут выбирать? Но я мучилась. Любила мужа, но ненавидела его за решения, которые он принимал. Возвращалась в начало, когда не понимала его жажды власти, жестокости. Помнила, что империя — это желание познать мир, но… разве стоит познание таких жертв?
— Ты любишь Рассога? — спросила я Маису тем же вечером, когда мы были в её шатре. Подруга удивилась моему вопросу.
— Конечно! Он тоже меня любит.
— А как ты относишься к тому, что он убийца? Уничтожает города, угоняет в рабство людей? Разве тебе не страшно быть с ним?
Маиса задумалась. Она сидела напротив меня и кормила ребёнка грудью. Заидар толкал воздух пухлыми ножками. Я ужасно завидовала, что она кормит младенца, а я так и не забеременела.
— Я не думаю об этом, — сказала Маиса. — Свихнуться можно, если думать. Он кочевник. Он князь кочевников. Разве он может быть другим? Невозможно удержать власть, если ты слабый и не способен обеспечить людей золотом, мне кажется, ты понимаешь это ещё лучше меня. Мы не можем выбрать другой судьбы, Катерина. Либо быть счастливой, не замечая рек крови, либо лучше сразу заколоть грудь ножом. Ты ничего не можешь изменить, ты всего лишь слабая женщина.
Слабая женщина. Мне не нравилось быть слабой!
Я вылетела из её шатра, разгневанная и обиженная. Зло вытерла слёзы рукавом платья.
Как можно не стремиться изменить мир, пока в твоих руках власть⁈ Когда ты можешь влиять на события, на великих людей, что вершат историю? Я не могла даже представить себя, просто гуляющей на пирах в дорогих платьях и украшающей мужа, словно фибула на роскошном плаще. Какой тогда вообще смысл жить? Называться княгиней? Раз уж родить наследника мне не суждено…
Простые женские мечты о материнстве и тёплом доме мне не нужны, поняла я. Мне просто будет скучно жить в доме и заниматься лишь хозяйством. Я с детства хотела менять мир, помогать людям, спасать. Сделать что-то важное, чтобы не просто прожить жизнь, как цветок по весне, а… запомниться? Оставить след, чтобы обо мне помнили мои друзья, родные, подданные.
Я поняла, что я и есть тот воин из сказки, а Зиг — это дракон, против которого я сражаюсь. Выход был лишь один: уничтожить дракона и освободить мир. Но я не хотела подобного исхода. Я никогда не смогу уничтожить его. Так что же выбрать? Мир или чудовище? Я не знала.
Солнце село. Пустое пространство между лесами, где стоял лагерь кочевников, погрузилось в сумерки. Я прошла под деревья и опустилась на бревно, обняла плечи. Слышала, как стрекочут сверчки и цикады, как шумит кронами деревьев лес, словно нет никакой войны. Природа продолжает жить. Ей нет дела до людских разборок, и, боги, как я хотела сейчас всё бросить и сбежать в лес!
В страхах и сомнениях прошло пять дней. Отец, Исак и девочки не оставляли меня одну, занимали разговорами, книгами. Но я не могла отвлечься. Вечером пятого дня приехал Зиг.
Я не знала о его приезде. Сидела в шатре, где меня устроила Маиса. Глядела в стену, словно заколдованная. Беатрис вышла, чтобы принести ужин, а Лейла отошла до отхожего места. Девочки запропастились. Я снова стала блуждать в тревожных мыслях, раздумывая, как же не сойти с ума от чувства бесконечной горечи. Я могла помочь многим, но ничего не делала. Было больно осознавать собственную слабость и трусость.
Полог-дверь распахнулся. Я медленно обернулась, ожидая увидеть подруг, но на пороге маленькой палатки стоял муж.
— Зиг! — я кинулась к нему. Он пах кровью и пожаром, был весь грязный, но я прижалась к его груди. Жёсткий доспех сдавил нежную кожу моего лица. Слёзы хлынули из глаз. — Боги, ты вернулся!..
Я плакала от счастья, потому что как не крутила мысли об убийстве, всё равно обожала его.
— Прости, — проговорил он. Отстранил меня, взяв за плечи. Руки у него были чёрными и оставляли пятна на моём светлом платье. Я встретилась с его серым глазом. — Я зря тебя кинул.
— Но ты не мог быть со мной, я понимаю!
— Катерина…
Зиг вздохнул и прошёл в шатёр. Он сел на одеяло, где была моя постель. Поморщился, вытягивая ноги. Я подошла и села рядом, взяла его руку, положила себе на колено. Улыбнулась. Я была счастлива видеть его живым и здоровым. Князь оставался хмурым.
