Каменистая тропа спустилась в лес. Дорогу окружали вековые сосны. Под копытами лошадей потрескивал иней. Ульв храпел облаками пара. Позади тянулся строй моих людей, расстроенных, что пришлось тащиться куда-то с рассветом вместо того, чтобы пить. Люди устали и хотели отдыха после двухлетнего отсутствия дома.
Подождут. Сначала дела. Я платил им не за то, что они бухают в моём доме за мои же деньги.
— Меня кинула девчонка, — подал голос Йорген. Он прочистил горло. — Я подарил ей золотой браслет, помнишь? Такой, как змея. А она кинула.
Я помнил тот браслет. Сняли с убитой дочки воеводы, когда были на западе. Диковинная вещица, единственная в своём роде. Наверное, тот воевода очень любил свою дочь. Помню, мы с Йоргеном спорили, кто заберёт. Сыграли в кости, чтобы решить спор миром. Обидно, что Йорген так бестолково потерял добротную вещь.
— Красивая? — поинтересовался я.
— Сдохнуть можно. Рыженькая.
— Оу! Если рыженькая, надо брать. Ещё с веснушками, да? Тебя совсем накрыло? — я хохотнул. — Свободная? Почему не забрал себе?
Я натянул поводья, направляя Ульва. На тропе валялось сломанное дерево. Йорген поморщился, будто у него болел зуб. Кажется, дело плохо. Никогда не видел друга таким убитым из-за женщины. Его жеребец всхрапнул и тряхнул рыжей гривой.
— Она служит твоей княгине. Ну ты видел их, две гордые соплячки. Трис… она такая… хорошенькая, что ль? Дерьмо, у меня крыша поехала.
— Эт точно…
Хорошенькая? Впервые слышу, чтобы он говорил не про задницу или сиськи. Йорген расплылся в тупой улыбочке, а я десять раз пожалел, что начал этот грёбаный разговор.
— Она такая добрая. У неё ямочки на щеках, когда улыбается. Ох, а ещё веснушки по всему телу… Боги, я сдурел, Зигрид. Ты прикинь, она мне приготовила пирожки. Мне! Приготовила! До слёз, дружище.
Йорген шутливо вытер скупую слезу. Я повёл бровью.
— Травануть хотела?
Ну точно приворожила, ведьма.
— Кто их разберёт, — он махнул рукой. — Это так… странно? Но так приятно! Вот тебе когда-нибудь готовила девка? Не потому что ты заставил, а потому что захотела позаботиться? Как подарок, понял?
— Не-а, боги миловали…
— Я бы сдох за неё, Зигрид.
Что эта рыжая сделала с моим свирепым псом? Почесала против шерсти?.. Она испортила моего воеводу, раз он продался за пирожки!
— Ну и, что будешь делать?
— Не знаю. Она бегает от меня. Я уже седмицу её не видел, — Йорген выругался и застонал: — Дерьмо, хочу нажраться, как свинья! Я постоянно про неё думаю, это же бред. На других даже не стоит.
— Погоди. Будем грабить, может и встанет.
Через пару часов показались деревянные стены крепости Люсстадена. Вокруг стояла тишина, будто все сдохли. Даже птицы молчали. Ясно, «верные подданные» затаились. Конечно, меня и моих людей увидели ещё издали и доложили, кому надо. Старый пройдоха, староста Калле там всем заправлял. Его род вёл начало ещё от первых людей, поселившихся в этих краях.
Да-а, а я-то надеялся, что он сдохнет в моё отсутствие.
Я подвёл коня к воротам и вскинул голову. Капюшон сполз. Ледяной ветер взъерошил волосы. Я окинул взглядом стену, но дозорных или — хуже того — лучников не увидел.
— Открывай, сукин сын! — рявкнул я. Ульв тревожно заржал и переступил копытами. — Пора платить по долгам!
— Поцелуй меня в зад! — стало мне ответом.
Я фыркнул и обернулся. Мои люди стояли перед мостом около рва, заполненного кольями. Йорген расхохотался. Его конь Гейрмунд уже чуял, что быть крови, и заплясал, рыча.
Что ж… я хотел по-хорошему.
— Стройся! — заорал я. Послышался лязг стали. Горные волки готовились к бою. Я достал из-за ремня топор. — Всё, что наворуете будет ваше! Вали ворота!
И бросил топор в створку ворот.
Я вздрогнула, проснувшись. Сердце колотилось, как бешеное.
Что со мной? Почему так страшно?
Села и огляделась. Конечно, я была одна. Ставни плотно затворены, в покоях стоял сумрак. Холодно. Я обняла плечи и впервые ощутила, что скучаю по Зигу. Без него в постели так пусто. Где он? Почему мне так тревожно?
Я поднялась и поспешила одеться. Привела волосы в порядок, распахнула ставни, выглядывая во двор. Там суетились рабы. Ржали кони. Гремела кузнеца. В кухне дымился очаг. Для хозяйки я непозволительно долго спала, но вчера так умаялась, что ни за что не встала бы раньше.
— Оддманд, где князь? — я встретила старого дворецкого в коридоре. Он нёс какие-то вещи. Оддманд улыбнулся.
— Уехал, госпожа.
— Куда? Он сказал? — боги, почему я так волнуюсь.
— До Люсстадена, тут городок в паре часов верхом. Пошёл собирать дань за два года. Резать пошёл, вернётся грязный, как дикий волк, — хмыкнул старик.
У меня сердце рухнуло в пятки. Я успела почти забыть, что мой муж самый жестокий человек, которого только рождала земля. Глаза закололи слёзы. Я быстро их смахнула. Оддманд нахмурился, озадаченный.
— Покажи, где здесь святилище. Хочу помолиться, — попросила я.
