Представляя, сколько им теперь предстоит возиться с бумажками, Юй благословил духов, богов и почивших предков за предусмотрительность их лидера, что заранее собрал себе неплохой штат писарей и помощников. Небольшой секретариат работал как часы и не требовал особого вмешательства, по крайней мере, Юй надеялся на это.
Но повышение и праздник в честь рождения нового члена царской семьи не удивили его так сильно, как личное письмо старшего брата, что было припасено на небольшом клочке бумаги, написанное впопыхах.
Ровные строчки с аккуратным почерком Бэя угадывались без труда, поэтому Юй был свято убеждён в авторе послания.
— Береги младшего! Это кто кого ещё беречь будет!
Возмущенно сопя, Фэй откинулся на спинку стула, слушая последние строчки зачитываемого письма. Борода мужчины гневно топорщилась, а он сам медленно покрывался красными пятнами, показывая своё отношения к пожеланиям их друга.
— Неважно, вместе мы легко справимся с любой угрозой.
— Кхм…, - посверлив прищуренным взглядом безмятежное лицо Юй, младший успокаивающе прикрыл глаза и кивнул, соглашаясь со всем сказанным, — тут ты прав. Вот если уж прав, то прав.
— Философствуешь?
Махнув рукой на улыбающегося брата, Фэй встал со стула, уверенно направляясь к небольшому шкафу, что таил в себе множество бутылок с вином. Откупорив одну из них зубами, мужчина присосался к бутылке, жадно поглощая её до дна.
— Ты ведь понимаешь, что эта бутылка стоит как твой дом?
— Пфф, — выплюнув последний глоток, великан недоумевающе уставился на стеклянную тару в руке, переводя недоверчивый взгляд с брата и обратно, — да ты шутишь?
— Кто знает? Уверен, Бэй тебя просветит.
Сдерживая улыбку, Юй вернулся к бумагам, что в обилии лежали на столе. Ответственный командир, которого они оставили за главного, исправно нёс службу и задокументировал каждой событие, что происходило с момента их отъезда.
— Ну, что там пишут?
— Да ничего особенного. Патрули, встречи с повстанцами, провинности бойцов. Всё как обычно, — откладывая типовые бумажки в сторону, Юй чуть не пропустил важный документ, что грозил затеряться в горе макулатуры, — а вот это уже интересно.
— Чего там?
Вчитываясь в донесение, Юй в удивлении распахивал глаза, параллельно отмахиваясь от настойчивого брата.
— Юй! НЕ томи, мне же интересно.
— Да, да… На вот, сам почитай.
— Пф, лучше расскажи вкратце, я эту лабуду канцелярскую ненавижу.
В душе соглашаясь со словами младшего, Юй ещё раз пробежался глазами по тексту, чтобы удостовериться в правильности написанного.
— Если коротко, то похоже, среди повязочников нашлось несколько умников, что желают сдаться.
— … Хорошо, что вино я выплюнул раньше.
— Угу.
— Хотя, знаешь… Я не удивлён.
Поймав вопросительный взгляд Юй, Фэй пошкрябал пальцами бороду, растягивая ответ.
— Ну, сам посуди. Шансов у них нет, — начав перечислять, здоровяк зажимал мясистые пальцы, — еды нет, солдаты почти все мертвы, все лидеры откинулись. Их дело проиграно, вот они и надеются выжить хоть как-то.
— Никто не оставит их в живых. Совет Желтого Неба, или как там они себя называли, понимал это, поэтому готовился бороться до конца. Хозяин Огня присматривает за нашими действиями, — непонимающее лицо Фэя стало ответом на всю тираду Юй, — я к тому, что Азулон ни за что не оставит именно этот бунт безнаказанным. Все, кто надел желтые повязки, подписали себе смертный приговор, когда начали кричать об истреблении аристократов и равных правах. Даже если они сдадутся, он прикажет нам казнить их, чтобы другим было неповадно.
Злобно нахмурившись, Фэй стал раздражающе постукивать пальцами по краю стола. Крупный мужчина был готов с легкостью убивать врагов в бою, но за последние годы Юй узнал и его другую сторону. Казнить пленников, будто свиней на бойне, ему претило. Только самых отпетых преступников Фэй соглашался отправлять на виселицу, в остальных случаях здоровяк предлагал давать сдавшимся второй шанс.
— Поэтому Бэй давал им сбежать с поля боя? Чтобы у них был шанс спастись?
— Скорее всего…
Давящая тишина опустилась на кабинет. Небольшой зал, что построили для них подчинённые, был сделан из свежего бруса и камня. Несколько магов земли, что добровольно присоединились к их армии, вносили свой непосильный вклад в общее дело.
— Что будем делать?
