Легенда о Монтрозе полностью

Это было во время политических смут в Шотландии. В один поздний летний вечер, по узкому горному проходу пробирался верхом в Пертшайр какой-то знатный молодой джентльмен, в сопровождении двух слуг, из которых один вел навьюченную лошадь. Дорога шла вдоль озера, то между высоких деревьев, то среди скал. Молодой человек, не обращая никакого внимания на необыкновенно живописную местность, ехал рядом, то с одним, то с обоими слугами, горячо и дружески разговаривая с ними. Предметом разговора служили готовность предводителей местных кланов принять участие в междоусобной войне. Во время такого разговора путники увидали на некотором от себя расстоянии всадника, спускавшегося к ним на встречу. Заходящие лучи солнца ярко играли на его каске и латах и доказывали, что он вооружен по военному.

^{Путники увидали на некотором от себя расстоянии всадника.}

— Надо узнать, кто это и куда едет, — проговорил молодой человек и, пришпорив лошадь, поскакал навстречу к всаднику.

Всадник, увидав скачущих к нему людей, придержал лошадь и тихим шагом стал подъезжать к ним. Под воином был превосходный вороной конь, без труда поднимавший тяжело вооруженного и точно приросшего к седлу всадника. На голове у воина блестела лакированная каска с плюмажем, а латы на груди были такие твердые, что казалось, могли вынести какой угодно ружейный выстрел. Под латами виднелось кожаное платье. Воин был вооружен и саблей, и кинжалом, и ружьем, и пистолетом.

Наружность у незнакомца была воинственна, и вполне соответствовала его вооружению. Это был человек лет сорока, очевидно давно, знакомый с военным делом, что называется, служака, которому довелось на своем веку увидать не одно сражение и вынести не одну рану. Остановившись шагах в тридцати от трех кавалеристов, он приподнялся на стременах, как бы для того, чтобы хорошенько рассмотреть незнакомцев и проникнуть в их намерения. Взяв в правую руку ружье, он по-видимому решился, в случае нужды, защищаться до последней капли крови. Хотя противная сторона превышала его численностью, но зато только один молодой человек, одетый в богатое платье полувоенного покроя, был хорошо вооружен, слуги же его были в простых полукафтанах из толстого сукна, и все вооружение их ограничивалось саблями и пистолетами.

Осмотрев воина, молодой человек предложил самый обыкновенный в то время вопрос:

— За кого вы?

— Нет, сначала скажите, за кого вы? — отвечал воин, — тому, кто сильнее, следует первому объявлять свой лозунг.

— Мы за Бога и за короля Карла, — отвечал молодой человек. — Ну, теперь говорите вы.

— Я за Бога и за свое знамя, — отвечал воин.

— А какое ваше знамя? — спросил молодой человек. — Говорите яснее, за кого вы — за дворян или за круглоголовых, за роялистов, или за конвентистов?

— Сэр, — отвечал всадник, — воину или искателю счастья лгать не приходится, и потому я по правде скажу вам, что сам не знаю — за кого я, так как еще не решил, чью сторону мне принять.

— Надо думать, — возразил молодой человек, — что когда вопрос идет о чести и религии, то всякий благородный человек не станет колебаться долго, чью сторону ему принять.

— Если вы, сэр, говорите это с тем, чтобы оскорбить меня или задеть мое достоинство, — вскричал всадник, — то я сейчас же готов разделаться с вами кровью, хотя я один, а вас трое. Но если вы говорите это просто в виде логического рассуждения, которому я когда-то учился в Маршальской школе в Абердине, то пожалуй я готов логически же доказать вам, что намерение мое не мешаться до известного времени в настоящие смуты говорит лишь о благоразумии человека, служившего под победоносными знаменами Густава Адольфа, северного льва, и многих других храбрых полководцев различных наций.

Молодой человек, перекинувшись несколькими словами с своими спутниками, снова обратился к незнакомцу:

— Очень бы мне хотелось, сэр, — продолжал он, — переговорить с вами об этом предмете. Признаюсь, я стал бы гордиться, если бы мне удалось склонить вас на нашу сторону. Я еду теперь в один знакомый дом, неподалеку отсюда; если бы вы поехали со мною туда, то нашли бы там покойный ночлег, а на следующее утро, если мы не сойдемся, то вы могли бы отправиться на все четыре стороны.

— А кто же мне поручится в моей безопасности? — спросил осторожный воин. — Не зная фамилии своего поручителя, угодишь пожалуй и в западню.

— Я граф Ментейт, — отвечал молодой человек, — и могу сказать, что на мое честное слово вы можете положиться.

Воин закинул на спину ружье и отдав честь по военному, подъехал к графу.

— Можно ли не верить вашему сиятельству? — отвечал он, — а я с своей стороны обещаю вам быть boncamarado в aureo otio, т. е добрым товарищем в золотом досуге, равно как и в опасности до тех пор, пока мы будем вместе. Надо думать, что в настоящее смутное время вы не сочтете это лишним. Теперь голова целее в стальной каске, чем в мраморном дворце.