– Слушай, тебе повезло. До нового распоряжения твое тело не будет зажарено, а кости высушены. Но не воображай, что я тебя здесь буду держать без дела. Вот в чем будет твоя работа. У меня три лошади в конюшне, включая эту, на которой я ездил сейчас. Будешь ухаживать за ними. Каждое утро будешь их чистить скребницей, мыть, расчесывать им гривы и кормить сушеными костями вместо сена. Старайся, работа должна быть сделана тщательно, иначе ты знаешь, что тебя ждет.
Не очень-то было лестно Жану-Золото стать слугой на конюшне дьявола. Но выбирать не приходилось, и лучше уж было ходить за лошадьми, чем стать их едой.
Первые две недели все шло хорошо. Жан-Золото не щадил своих сил, стараясь угодить своему страшному хозяину.
Но наступил вечер, когда он, растянувшись на своей кровати, в углу конюшни, прежде чем заснуть, долго оплакивал свою участь и тосковал о Бретани. Как он теперь раскаивался в своей жадности!
Однажды ночью, когда он крутился так на своем соломенном ложе, он почувствовал на лице горячее дыхание: это была одна из лошадей, она отвязалась и тянула свою морду к Жану-Золото.
«Что от меня нужно этой несчастной скотине?» – подумал он, это была как раз та верховая лошадь, на которой его привезли в это проклятое место.
Он уже собирался хлестнуть ее кнутом, как она вдруг заговорила:
– Не шуми, чтобы не разбудить других лошадей. Я подошла к тебе в твоих же интересах. Скажи, Жан-Золото, тебе нравится здесь?
– Господи, конечно нет!
– Значит, мы с тобой думаем одинаково. И я хотела бы вернуться в благословенные земли, ведь я тоже христианка, как ты.
– Но как же мы уедем отсюда?
– Это моя забота. Я предупрежу тебя, когда настанет час. А пока давай мне двойную порцию корма каждый день, и не сушеных костей, а сена и овса. Мне надо набраться сил для дальней дороги.
С этой ночи Жан-Золото особенно заботился об этой лошади.
Несколько недель протекли, не принеся ничего нового.
Но однажды утром лошадь сказала Жану-Золото:
– Час настал. Я только что видела сатану, он пошел на прогулку пешком. Седлай же меня хорошенько, садись – и в путь. Возьмешь с собой только ведро для воды, скребок и гребень.
И вот они уже на пути в святые земли.
Лошадь мчалась галопом целый день. Наступил вечер. Лошадь повернула голову и сказала Жану-Золото:
– В эту минуту дьявол вернулся домой. Он уже знает о нашем бегстве. Обернись, ты ничего не замечаешь?
– Нет, – ответил Жан-Золото.
И лошадь продолжила свой бег.
Наступила ночь, но было светло. Лошадь попросила снова:
– Посмотри назад. Ничего не видно?
– Видно, – ответил Жан-Золото, – теперь я вижу дьявола, он быстро приближается.
– Бросай же ведро, – сказала лошадь.
И едва ведро прикоснулось к земле, как из него вырвался поток. Он тут же превратился в реку, а река – в громадное озеро.
Дьявол боится воды. И вместо того чтобы пересечь озеро, он пустился в обход. Наши беглецы выиграли на этом время.
Через час или два лошадь снова спросила:
– Жан-Золото, ты ничего не видишь?
– Да, – отвечал Жан-Золото, – дьявол обошел озеро.
– Теперь бросай гребень, – скомандовала лошадь.
Едва гребень коснулся земли, как каждый ее зубец стал гигантским деревом, и дьявол оказался перед непроходимой чащей. И прежде чем он сумел продраться через нее, Жан-Золото и его лошадь ускакали на большое расстояние.
Через час или два лошадь в третий раз окликнула своего всадника:
– Видишь что-нибудь?
– Вижу дьявола, он выходит из леса, он спешит, он близко.
– Брось скребок.
И едва скребок долетел до земли, как на месте, куда он упал, поднялась высокая гора, в двадцать раз выше, чем Менез-Микел[49]. А в ширину еще больше, чем в высоту. Дьявол решил не обходить ее и стал на нее карабкаться.
Все это время лошадь мчалась как ветер. Уже виднелась святая земля, зеленеющая вдали, с ее полями, лугами, равнинами.
– Жан-Золото, Жан-Золото, – спрашивала, задыхаясь, лошадь, – дьявол все еще гонится за нами?
– Он спускается с горы, – отвечал Жан-Золото.
– Теперь проси Бога, чтобы Он нам помог, больше спасения ждать неоткуда.
Сатана уже мчался по их пятам. Он уже почти настиг их, когда лошадь сделала последний рывок – рывок отчаяния. Ее передние ноги коснулись святой земли ровно в то мгновение, когда дьявол схватил ее за хвост. Но все, что он смог унести к себе, был лишь клок шерсти.
Лошадь, приняв человеческий облик, сказала Жану-Золото:
– Здесь мы расстанемся. Я иду в чистилище, а ты возвращайся в Нижнюю Бретань и больше не греши.
Жан-Золото возвратился в Нижнюю Бретань, счастливый тем, что вывел душу из ада, а еще больше тем, что вышел оттуда сам, и полный решимости сделать все возможное, чтобы туда больше не возвращаться – ни при жизни, ни после смерти.
Если вам угодно меня послушать, я спою вам простую песню, которую сложил молодой крестьянин из города Трегье.
Ее сложил молодой крестьянин, в ночь на праздник Королей – на Богоявление – в ожидании рассвета – скучно ему было лежать в постели.
Он думал о том, что вот подходит праздник и вся молодежь пойдет на пристань плясать.
Все в нарядных одеждах, в дорогих украшениях, – а их отцам и матерям так тяжело живется.
