Жан-Рене взглянул и действительно увидел, что ноги лошади были человеческими – хорошенькие, изящные ножки, как у молодой женщины.
– Господи Иисусе! – охнул он. – Что же это за человек ездит на тебе?
– Это не человек, это дьявол!
– О-о-о!..
– Он остановился здесь, чтобы пойти в замок и забрать душу девушки, которая только что скончалась. В эту минуту он кладет ее в тот мешок, который – видел? – он взял, и сейчас он потащит ее в ад. И ты можешь дождаться той же участи, если не исчезнешь отсюда, пока он не вернулся к нам…
Жан-Рене не стал ее слушать дальше. Он уже мчался по направлению к Фау и прибежал туда задыхаясь. Три дня он не мог говорить. И только на четвертый нашел в себе силы, чтобы рассказать близким о своем приключении.
Жил один человек, у которого в сердце была одна страсть – богатство. За это его прозвали Жан-Золото. Был он крестьянином, хлеборобом, работал день и ночь с одной только целью накопить через какое-то время полный сундук шестифранковых экю. Но напрасно он надрывался в поту, это время не приходило и не приходило. Нижняя Бретань, как вы знаете, кормит своих жителей, но не делает их богатыми. И Жан-Золото решился оставить эту скудную землю. Он слыхивал о других чудесных краях, где, как рассказывали, только поскреби слегка ногтем и откроешь настоящие золотые залежи. Правда, находятся эти края на другом конце Божьего мира, в обители дьявола. Жан-Золото был крещеный, как вы и я, и совсем не стремился попасть в лапы сатаны. Но его страсть к деньгам была такой сильной, что он таки отправился в дорогу. «Ведь никто же не доказал, – говорил он себе, – что эти золотые залежи – собственность дьявола. Так говорят только для того, чтобы отпугнуть простаков, которые вздумали бы завладеть кладом. Когда Господь разделил мир между собою и сатаной, не был же он столь глуп, чтобы отдать своему смертельному врагу такую драгоценность».
Жан-Золото, как видите, судил о Боге по себе.
Решив так, он сказал себе: «В любом случае надо сходить туда. По крайней мере, буду знать, чем дело обернется. Если это опасно, всегда не поздно вернуться».
И вот он, отмеряя лье за лье, скоро добрался до черты, которая отделяет мир Божий и мир дьявола.
Он встал на колени по эту сторону черты и давай скрести землю.
Но только ободрал в кровь ногти о камни – такие же твердые и такие же ничего не стоящие, как и в Нижней Бретани.
– Черт побери, – выругался он, – и стоило шагать ради этого так долго. Хотел бы я знать, вправду ли дьявол богаче Бога. Я только посмотрю, а трогать не буду.
Он перешагнул черту, опустился на колени и снова начал скрести. Здесь земля была мягкой, как песок. И только он запустил туда руки, как сразу вытащил камешек величиной с куриное яйцо – камешек чистого золота, прекрасного золота, сияющего, как пламя. Потом второй камень величиной с точило, потом третий – широкий, как мельничный жернов. Этот Жан-Золото даже не мог приподнять; и уж тем более те, которые он стал откапывать потом, – целые плиты из золота.
– Вот это здорово! – кричал он, расчищая эти сокровища. – И как же я буду богат, если унесу отсюда только десятую часть всего этого!
И тут он вспомнил, что дал себе зарок ничего не брать.
«А! – сказал он себе, охваченный жадностью. – Я только положу этот в карман, а этот за пазуху. Ничего не случится. Дьявол даже не заметит».
Он опустил в карман камешек величиной с яйцо, а за пазуху тот, что был величиной с точило.
Он уже убегал, как перед ним возник, как вы догадываетесь, Полик.
Надо вам сказать, что как раз в этот день сатана объезжал свои владения. Он видел, как пришел Жан-Золото, и следил за всеми его движениями, спрятавшись за кустом.
– Эй, эй! Приятель, – насмешливо окликнул он Жана, – разве так уходят, даже не пожелав доброй ночи тем, кого обворовали.
Жан-Золото готов был провалиться сквозь землю. Но он даже и подумать не мог, чтобы убежать. Сатана крепко держал его за плечо, и его рука была страшно тяжелой и горячей, словно из раскаленного железа. Жан-Золото кричал, пытался вырваться, умолял. Но у дьявола кулак тяжелый, а сердце из брони.
– Без глупостей, следуй за мной!
Сатана свистнул своей лошади, которая ждала рядом, оседлал ее, бросил Жана поперек седла, словно простой куль с углем, и… айда!
Жан-Золото спросил жалобным голосом:
– Что сделаете со мною, господин дьявол?
И дьявол отвечал:
– Тело твое будет зажарено на ужин моим слугам, а кости высушены и отданы в пищу моим лошадям.
У бедного Жана-Золото совсем упало сердце.
Они прибыли в ад.
Перед входом какой-то демон бросился к сатане и сказал ему:
– Хозяин, слугу на конюшне сожрали звери.
– Проклятье! – воскликнул дьявол таким страшным голосом, что в бассейне с кипящей смолой, находившемся неподалеку, как карпы в пруду, начали подпрыгивать осужденные, отчаянно крича.
Но внезапно дьявол утих. Взгляд его остановился на Жане-Золото, которого он только что сбросил на землю, – Жан сидел на корточках и стонал, закрыв лицо руками.
– Вставай, негодяй, – сказал он ему, – подойди ко мне!
Жан-Золото повиновался с угрюмым видом.
