Все в кружевных чепцах, с рукавами, расшитыми бархатом, – а их отцам и матерям приходится добывать свой хлеб.
Отцы-проповедники зря поднимаются на свои кафедры, чтобы отвратить молодежь от танцев.
Танцуйте, танцуйте же, молодые люди, танцуйте здесь, в этом мире!.. В ином мире вы тоже будете танцевать, только не так, как сейчас.
В аду приготовлен зал, прекрасный зал, для танцоров. Он весь утыкан железными шипами, во всю длину.
Они стоят так же тесно, как зубья в гребне, и такие же тоненькие, как усики цветов, а длиной не более кончика мизинца.
Они раскалены страшным огнем гнева Господня… Вы будете плясать на них без башмаков и без чулок…
Я не поведу вас ни в Париж, ни даже в Руан, чтобы показать вам зеркало, в котором вы могли бы увидеть себя без труда.
Я поведу вас не дальше, чем в оссуарий, где покоятся мертвые. Как и им, нам тоже предстоит умереть.
Вот их голые черепа; черепа молодых, черепа старых; здесь они все вместе, глухие и немые, – и днем и ночью.
Они потеряли свои прекрасные украшения, свои розовые лица, свои белые руки… Их души… я не знаю, что с ними стало!.. На этом я умолкаю.
Между землей и раем есть девяносто девять постоялых дворов. В каждом нужно сделать остановку. Если нечем заплатить за постой, приходится возвращаться на дорогу в ад.
Гостиница на полпути называется «Битекле».
Милосердный Господь свой обход совершает здесь раз в неделю, в субботу вечером. Он забирает с собой в рай тех посетителей, кто не слишком пьян.
В «Битекле» хватает пьянчуг, которые там задерживаются дольше разумного. В их числе, как рассказывают, – Лор Керришар и Анн Тоэр (Иосиф Кровельщик), оба из Пенвенана. Уже пять лет, как они ушли, а все никак не пройдут «Битекле». При жизни они были добрые компаньоны, самые славные ребята в мире, но они выпили бы море, если бы в нем был сидр, а не соленая вода. Милосердный Господь не потребовал бы от них большего, чтобы приоткрыть им двери рая. К несчастью, всякий раз, когда он делал перекличку в «Битекле», стоило ему дойти до имен Лора Керришара и Анна Тоэра, как повторялась старая история. Язык у обоих молодцов так заплетался, что они были не способны ответить «Здесь!». Наутро они раскаивались, что опять пропустили свой случай. А чтобы утешиться, снова начинали пить. Это длится уже пять лет, и нет никаких оснований думать, что это закончится до Страшного суда.
Прежде чем попасть на небо, надо пройти через три ряда облаков: первый ряд – черный, второй – серый, третий ряд – белый как снег.
Святой, которому поручено препроводить душу, завершившую свое покаяние в чистилище, – это, по словам одних, святой Дени, а согласно другим – святой Матюрен.
Перед воротами в рай стоит святой Михаил. Ему доверена миссия взвешивать души и решать, могут ли они быть допущены. Вот почему в церквах его всегда изображают с весами.
Вы, наверное, знаете поместье Кербельвен. Это одна из самых старинных и самых красивых усадеб в приходе Пенвенан. Епископы Трегье сделали из него свою загородную резиденцию – это было в те времена, когда в Трегье были еще епископы. До того как это поместье стало епископским владением, оно принадлежало одному священнику, очень почитаемому в здешнем краю. Звали его Дом Йанн. Он был последним потомком старинной благородной семьи, чье имя угасло вместе с ним. Он жил здесь, как дворянин и как человек святой. Его земли обрабатывали бедные крестьяне, и так он не давал им умереть с голоду – он дарил им почти весь урожай, который собирали в его поместье. А сам проводил дни в молитве в усадебной часовне, которая в наше время служит складом.
Как-то пришел к нему один бедняк и попросил его стать крестным его сыну.
– Охотно! – ответил святой человек и над крестильней дал ребенку свое имя – Йанн, или Жан.
Потом он приказал отнести матери новорожденного самое лучшее вино из своего подвала – сам он к вину не прикасался. На праздничном ужине после крещения он прочитал «Бенедесите» («Benedecite»[50]) и ушел, сказав:
– Дитя, рождение которого мы сегодня празднуем, увидит вещи, пока еще скрытые от глаз христианина.
Ребенок этот вырос.
Когда пришло время его первого причастия, священник взял его к себе в Кербельвен, чтобы заняться его обучением. Он научил его служить мессу, и уже другого церковного служки ему было не нужно. Мальчик привязался к своему крестному всем сердцем. Каждое утро и каждый вечер он шел в Кербельвен, помогая Дому Йанну в его благочестивом служении и во всех его добрых делах.
