– Я слышал, как она поёт, только один раз, на первом курсе. Это были вынужденные обстоятельства. И в планы Лулу не входило кого-то привлечь, лишь напугать противника.
– Да ладно? Вот не поверю, что такому симпатяжке сдалась эта лохушка.
– Вы же близнецы, – рассмеялся Майк. – Похожи друг на друга.
– Не смей меня с ней сравнивать! Дело ведь не во внешности, а в том, как себя преподносишь. Вот по мне видно сразу благородную кровь, манеры и дерзкий нрав. А вот если бы я тебе спела?
Лили вдруг снова прижалась к груди Майка руками и пронзительно взглянула в его глаза. А затем затянула какую-то мелодию, хорошо известную сиренам Дельты. Она мурлыкала себе под нос, почти неслышно, постепенно разгоняясь в темпе и в громкости. Звуки её голоса могли тронуть за душу даже самого чёрствого слушателя, ведь у Лили было поистине ангельское сопрано.
Парень мягко, но уверенно взял Лили за запястья и опустил руки девушки вниз, таким образом слегка отстраняя её от себя. Ундина невольно умолкла.
– Не знаю, какую цель ты преследуешь, но сразу хочу сказать, что я невосприимчив к пению сирен.
– Невосприимчив? – она захлопала ресницами. – Блин! Но как такое возможно?
– Вот сам меньше года назад узнал, когда в лесу столкнулся с их пением и лесными духами, которые иллюзии пускают.
– Духи – это опять что-то из твоей призрачной карьеры?
– Нет, это что-то совсем иное, нематериальное. Но многие путают. Всё отличие в том, что призраки когда-то были живыми, а потом приобрели такую форму. Но духи – они всегда были и будут такими.
– Ясно, – как-то уже без особого энтузиазма сказала Лили. – Прощу прощения за эту нелепую выходку. Наверное, вино в голову ударило. Aperta!
Дверь, по велению волшебства, отворилась, что означало для Майка, что пора уходить. Он осторожно попятился к выходу, но всё же решил, что это невежливо вот так просто покидать покои царевны.
– А это…
– Столовая слева, как по лестнице спустишься. Тебя там хорошо накормят. Даже мясо есть.
Равнодушный тон означал, что разговор точно окончен, и Майк всё же ретировался восвояси.
За последующую неделю Майк поймал около пяти «полуразложившихся» призраков, как он их сам называл. А именовал он их так потому, что это были полтергейсты, которые уже окончательно потеряли своё «я». Они не понимали ни кто они, ни где находятся и не видели цели для своего существования. Превращение их в плазму в некоторой степени было для них облегчением.
В итоге Майк имел в своём металлическом шкафу уже пять контейнеров с разноцветной плазмой. Чем старше призрак, тем более прозрачной она была. У самого старого была похожа на водную фракцию с чуть большей плотностью.
С матерью мальчик больше не сталкивался, да и особо не хотел. Царя тоже не видел. Но по слухам, ему становилось только хуже, несмотря на все старания любящей жены. Майк только мог догадываться о том, что это были за старания. В целом, ему было всё равно на то, что будет с Хандрозом в случае смерти царя и вступления в права регента Нэнсуаннеты. Его родным домом был город Андеадлинг, а эта планета была чужой и совершенно ненужной ему для существования.
Колдун пару раз сталкивался с Вольфом, но тот, словно был в каком-то анабиозе и не замечал никого вокруг. Его тусклый взгляд не выражал никакой заинтересованности. Майк было подумал, не пичкает ли Нэнси своего пасынка чем-нибудь? Но всё же парень старался отбрасывать такие коварные мысли и думать о своей матери в лучшем ключе, чем привык. Коли уж пришлось делить крышу одного замка. Особенно, если учесть тот факт, что Нэнси, как ни крути, а всё же оставалась оборотнем, а значит колдовать не могла. А лекарства на Хандрозе было достать сложновато даже для царской семьи.
Майк также думал о Лили и причём частенько и не только потому, что она продолжала ему раздавать интернет из соседней комнаты. Парень думал о том, что их последний контакт произошёл как-то скомкано. Отчасти он жалел девочку, что оказалась отрезана от остального мира и заперта в этой ледяной башне без возможности общения с ровесниками и друзьями. Ему было стыдно за тот неловкий момент, и он думал, что мог бы подружиться с ней и самому чуть скрасить время своего пребывания. И наконец на шестой день пребывания на Хандрозе он решился постучаться в комнату царевны.
На удивление, девушка сразу отворила ему, не покидая своей постели.
– Входи, – вяло пробормотала Лили.
– Ты заболела? – нахмурился парень.
– Не-е-е, перепила скорее. Похмелье, – она демонстративно схватилась за висок.
– А-а-а. А я тебе хотел предложить выпить вместе.
– Серьёзно? – Лили сразу оживилась и привстала. – С чего вдруг передумал?
– Попробовать хочу. Только чуть-чуть. Ну, и в качестве примирения. Ты любишь это дело, так что почему нет?
– Что за примирение?
– Мне показалось, я тебя как-то обидел в тот раз.
– Ай, не бери в голову. Это женская дурость. Ты поэтому стеснялся заходить ко мне всю неделю?
– Наверное, да.
– Но я тебе всё равно налью, если хочешь. Пару капель. Уверяю, тебе понравится.
