Октябрь вписывался в версию. Как раз прошло два месяца после убийства первой жертвы — Лолиты Мельничук. У Анонима было достаточно времени, чтобы прийти в себя, переосмыслить свои действия, составить новый план. Лолита оказала яростное сопротивление, возможно, даже ранила его, а человек его ума не мог не понять, насколько это опасно. Ему дико повезло, что турецкая полиция повела себя халатно, да и морская вода уничтожила следы.
Но второй раз он рисковать не стал, он был задет. Поэтому он предпочел принципиально иной способ убийства: огнестрельное оружие. Убийство на расстоянии, вряд ли он даже мог рассмотреть кровь. Это подтверждало теорию Анны о том, что акт убийства для него менее важен, чем личность жертвы.
В период первого расследования полиция сочла, что Лиза погибла случайно. Вроде как псих стрелял по всем одинаково, он серьезно ранил и бойфренда Лизы, а ей просто повезло меньше. Но Анна подозревала, что не все так просто. Да, Аноним и в своих посланиях утверждал, что не прочь был бы убить и молодого человека тоже. Но он никогда не говорил о других людях, которые пострадали при его нападении, словно его вообще не волновало, живы они или нет. Они были декорациями, бойфренд — актером второго плана, однако главной целью оставалась Лиза.
Так что он смертельно ранил ее не случайно. Он готовился к этому два месяца, он наверняка научился метко стрелять. Его выстрелы только выглядели хаотичными, он целился в Лизу… и попал.
Но для того, чтобы все получилось, ему нужно было знать, где она будет, где удобнее всего напасть. Полиция не зря отметила, что он вел себя очень грамотно относительно камер видеонаблюдения. Он изучил место нападения заранее, он следил за Лизой! И все это было на этапе второй жертвы, когда ему еще не хватало опыта. Значит, он мог попасться кому-то на глаза.
Чтобы проверить свою догадку, Анне нужно было встретиться с родителями Лизы. А это всегда тяжелый опыт — не только потому, что после ее смерти прошло совсем мало времени. Тут сколько бы ни прошло, все мало будет. Насколько ей было известно, Лиза была у них единственным ребенком. Уж не так ли выбирает своих жертв Аноним?.. Хотя нет, у Лолиты Мельничук остался младший брат, и его никто не трогал, а по Марианне Доброхотовой такой информации вообще нет.
Леон хотел поехать с ней, как обычно, но на этот раз она попросила его остаться. Уже по телефонному разговору Анна почувствовала, что родители погибшей злились на полицию. Как это часто случается с родственниками жертв нераскрытых преступлений, они считали, что следователи недостаточно стараются, топчутся на одном месте вместо того, чтобы искать преступника. Если бы сейчас, через несколько месяцев после смерти Лизы, к ним заявились еще два полицейских, задающих те же вопросы, что и раньше, они были бы настроены не слишком дружелюбно.
Поэтому Анна представилась психологом — консультантом полиции. А психологи с напарниками не ездят.
Леону пришлось на это согласиться, пусть и без энтузиазма. Но он настоял на том, чтобы привезти ее к дому Семеновых и дожидаться в машине.
Анна знала, что это будет тяжелый разговор — и тяжелая встреча. По-другому и быть не могло. Но Семеновы, нужно отдать им должное, справлялись с горем достойно. Они не перестали жить, хотя чувствовалось, что для этого им требуются определенные усилия. Они выглядели постаревшими на десятилетия, они не улыбались, и все в их доме было заставлено фотографиями Лизы, перетянутыми черными лентами. Но отец, насколько было известно Анне, не прекратил работать, а мать поддерживала порядок в квартире. Они ведь еще молоды… но уже недостаточно молоды, чтобы начать все с начала.
Они собрались на небольшой кухоньке. С другой стороны стола на Анну смотрели тени людей, которыми родители Лизы были раньше. С фотографии лучезарно улыбалась Лиза, молоденькая, выглядящая даже младше своих скромных лет и уверенная, что у нее все впереди.
— Появились подозреваемые? — требовательно спросил отец.
Анна догадывалась, что так будет. Все они хотят хоть какого-то прогресса в расследовании.
— Должен появиться. Я составляю психологический профиль убийцы для полиции.
— Уже и у нас до такого дошло, — невесело усмехнулась мать Лизы. — Раньше этим только американцы в своих фильмах увлекались!
— Да какой там профиль нужен? — вспылил отец. — Все с ним ясно — он просто псих! Непонятно, как полиция наша доблестная до сих пор не поймала такого безумца!
— Боюсь, все намного сложнее. У нас есть основания полагать, что он выбрал Лизу не случайно. Он намеренно пришел к клубу именно ради нее.
Анна редко готовилась к таким разговорам. Максимум — подбирала образ. Вот и сейчас она предпочла деловой костюм, минимальный макияж и темный парик-каре. Она должна была стать психологом, внушающим уважение.
Но она не продумывала слова, потому что правильных слов здесь нет. Все зависит от собеседника, от реакции людей. Сейчас она внимательно наблюдала за родителями жертвы и решила, что им необходим шок, встряска, способная пробить месяцами возводившуюся стену недоверия.
