Это сработало: их подозрительность мгновенно перешла в удивление.
— Что?.. — прошептала мать. — Нашу Лизу?..
— Это еще не окончательная версия, но очень вероятная.
— Но за что?! Лиза была нашим солнцем. И не только нашим, ее все обожали, у нее не было врагов! Видели бы вы, сколько человек пришло на ее похороны!
Она не выдержала, разрыдалась, и муж обнял ее за плечи. Это был опасный момент — Анну могли попросить уйти. Но нет, отец Лизы продолжил разговор.
— У Лизы и правда не было врагов. Ей никто не угрожал.
— В убийстве никогда нет вины жертвы, — покачала головой Анна. — К сожалению, Лизе не нужно было делать ничего плохого, чтобы привлечь внимание преступника. Мы не можем угадать, что творится в мозгу убийцы. Об этом даже не думайте. То, что Лизе не угрожали, — важная информация. Это означает, что убийца не пытался выйти с ней на прямой контакт. Но это не отменяет возможности, что он за ней следил. Подумайте, пожалуйста, не появлялся ли рядом с Лизой кто-то подозрительный в последние недели перед тем, как… все случилось.
Как обычно, ее спокойный, уверенный тон сработал. Мать все еще всхлипывала, но истерика миновала. Оба теперь думали, напряженно вспоминали, не примелькался ли им кто-то.
Наконец отец ответил:
— Нет. Если бы я заметил рядом с ней кого-то подозрительного, я бы сразу к нему подошел. Но… нельзя сказать, что мы так много времени проводили рядом с ней. Она училась, мы работали. Но кто же знал?!
— Никто не мог знать, — поспешила успокоить его Анна. — Какие у вас были отношения с Лизой, достаточно доверительные? Я хочу сказать, если бы она заметила за собой слежку, она бы сообщила вам?
— Конечно, — твердо ответила мать. — Мы с ней всегда говорили… много. Может, мы и не проводили вместе сутки напролет. Но за ужином мы всегда общались, я знала, как у нее дела! Лиза, она… она была счастлива. Она ничего не подозревала!
— Да и парень этот ее, Николай, был хорошим, — добавил отец. — Он бы, как я, церемониться не стал, если б кто за ней бродил! Он даже там, в клубе… Он пытался ее заслонить, а потом сам упал…
Об этом Анна читала в отчете. Смелый поступок — возможно, поэтому Николай пострадал сильнее, чем должен был. Но он ничего бы не изменил. Если бы он не потерял сознание, убийца без сомнений добил бы его, лишь бы добраться до Лизы.
Разговор с Николаем тоже был очень важен, потому что он видел нападавшего. Но с этим пришлось подождать: парень проходил реабилитацию, вернуться должен был только через пару дней.
— А после того, как Лиза умерла, никто не пытался выйти с вами на связь? — уточнила Анна.
— Это могли быть звонки без ответа, письма — что угодно.
— Нет, такого не было. Может, так было бы лучше? — задумался отец.
— Что вы имеете в виду?
— Скажите, у вас дети есть?
— Нет.
— Тогда вы и представить не можете, каково это — потерять их! Раз уж ты не смог предотвратить это, хочется хоть что-то изменить. Я ведь тоже искал того ублюдка! Искал, как мог. И Николай искал, даже когда был совсем слабый. Но все без толку! Он отнял прекрасного ребенка — и испарился. Если бы он хоть раз приблизился ко мне, я бы его не отпустил!
И снова типичное поведение родственника жертвы. Многие хотят мести, и всем кажется, что они на нее способны. Злая ирония здесь в том, что этот человек, возможно, даже в самом страшном припадке гнева не смог бы навредить убийце. Но у него вряд ли будет шанс испытать себя.
Анне здесь было важно другое: отец жертвы был внимателен. От горя он не потерял связь с реальностью, он был насторожен. Если бы Аноним попробовал крутиться рядом, он бы заметил или хотя бы заподозрил это. Следовательно, убийца терял всякий интерес к семьям жертв после того, как избавлялся от своей цели.
Но не факт. Просто предположение.
Анна решила, что получила от этой семьи все, что могла, приближалось время прощаться. И вот тут мать жертвы сообщила кое-что интересное:
— Да ему и не нужно было добивать нас. Он и так разрушил всю нашу семью! Да будь он проклят!
Она снова разрыдалась, поэтому Анна повернулась к ее мужу:
— Что это означает?
Он помрачнел еще больше:
— Да буквально все, в общем-то. Разве мы живем после смерти Лизы? Нет, не живем. И я не знаю, научимся ли мы жить дальше. Моя сестра этим так перепугана, что уже не выпускает своего сына из дома после наступления темноты, они постоянно ссорятся — парень-то молодой, гулять хочет! А мой отец и вовсе сошел с ума, Царствие ему Небесное.
Становилось все любопытнее.
— Ваш отец умер после Лизы?
— Покончил с собой, — с горечью ответил Семенов. — Нам всем тогда тяжело пришлось, а по нему это как-то особенно больно ударило. Мой отец был очень пожилым человеком, но он — бывший полицейский, он всегда держал себя в форме, к нему даже молодые на консультацию приходили. А когда это случилось с Лизой, он как-то сразу, мгновенно, сдал. Я-то надеялся, что он поможет расследованию, привлечет какие-то старые связи. А он вместо этого стал совершенно неадекватным и нес какую-то околесицу, когда его просили разобраться в преступлении!
— Что именно он говорил?
