Почти до самого вечера я пролежал в постели. Все совместные обеды были отменены по понятным причинам – еду приносили прямо в покои, – а запас непрочитанных книг, великодушно пожертвованных мне библиотекой на время болезни, все еще был огромен. Я схватил одну из них не глядя; ей оказался старинный сборник историй с до боли знакомой обложкой – подобную я видел в хранилище азаани. Он был написан на любопытной смеси языков – эльфийского и того, на каком говорили в Грее, – и, по правде говоря, его невозможно было читать. Сочетание получилось непродуманным и грязным, перепутавшиеся в кучу правила построения предложений и составления слов мешали следить за сюжетом; глаз цеплялся за ошибки в словах, пунктуации, и спустя несколько часов я обнаружил, что прочитал лишь десять страниц. Мне было интересно, как такая книга оказалась в королевской библиотеке; во времена, когда на таком языке могли говорить, о строительстве Греи еще даже не помышляли.
Лэсси вернулась, гордо держа на вытянутых руках ярко-красный кафтан. Она выглядела будто принесший добычу охотничий пес, и я едва поборол непреодолимое желание погладить ее по голове.
– Как хорошо, когда при дворе есть колдун!
– Ты ходила к магистру? – насторожился я.
– Ходила, как же! Еле поймала!
Несмотря на усталость, ее глаза светились торжеством. Жестом она заставила меня скорее подняться с постели, и я почувствовал, как заныла поясница; я давно не проводил в горизонтальном положении столько часов подряд. Тело молило о движении, будто с каждой минутой в тишине и спокойствии жизнь безжалостно его покидала.
Белая рубашка, сверху – кожаный доспех. Лэсси взяла самый тонкий из моего арсенала и затянула его так, словно то был корсет; сперва показалось, что о возможности дышать можно забыть, но спустя пару минут доспех будто стал мягче и адаптировался под вздымающуюся от дыхания грудь. Коричневые штаны, на которые я бездумно указал еще утром, по мнению служанки, отлично подошли к общему образу. Затем пояс, на него – ножны для кинжала, для меча и… мешочек с монетами. Я нахмурился.
– Пригодится, – даже не взглянув на меня, бросила Лэсси.
Кафтан. Гладкая ткань источала странный запах, природу которого я так и не смог определить, а алый цвет был столь ярким, что хотелось закрыть глаза. Рукава, казавшиеся почти невесомыми, приятно касались кожи. Лэсси настойчиво просила взглянуть в зеркало, чтобы оценить ее старания, но я так же настойчиво отказывался; по какой-то причине мне не хотелось видеть свое отражение.
Обиженная служанка громко фыркнула, сложив руки на груди. Я дотронулся до ее макушки и, приблизившись, едва коснулся ее лба губами.
– Мне незачем смотреться. Я знаю, что, если меня коснулись твои руки, я выгляжу великолепно.
Смуглые щеки покрылись румянцем, а взгляд тут же стеснительно опустился к полу. К кроткой Фэй я не проникся так, как к этому взъерошенному зверьку, вечно недовольно снующему из стороны в сторону; Лэсси казалась мне младшей сестренкой, вынужденно прислуживающей мне в силу сложившихся обстоятельств. Из нее вышла бы прекрасная эльфийка – сильная, волевая, бесстрашная. Воительница, о которой складывали бы легенды и песни.
– Когда начнется церемония?
– Через час, – отвернулась она к комоду, увлеченно поправляя нарушенный мной порядок. – Но лучше идти уже сейчас.
– Спасибо, Лэсси, – шепнул я.
– Всегда к вашим услугам, Териат.
Я улыбнулся; раньше, несмотря на сотни моих просьб, она не решалась называть меня по имени.
Площадь у замка была заполнена до отказа; пришлось протискиваться сквозь толпу горожан, попутно выслушивая брошенные вслед оскорбления. Я мог бы встать и сзади – не то чтобы я скучал по лику принца, – но рано или поздно стража все равно провела бы меня как гостя короны в первые ряды, и уж они бы совсем иначе обращались со стоящими на их пути.
Мне посчастливилось занять место возле семьи королевы – ее сестры и племянниц, – и юная Элоди как бы невзначай тут же оказалась подле меня.
– А в Сайлетисе существует такой обряд? – дернула она меня за рукав.
– Нет, юная госпожа, в Сайлетисе принято приносить дары лишь морю.
– А как же Богиня? – прищурилась Элоди. – Она не гневается на вас?
– Море ведь тоже принадлежит ей.
– Разве не ее мужу?
Я вскинул брови. Обычно детям мало рассказывали о супруге Богини; по большей части потому, что подобные истории могли их напугать. Мать Природа покровительствовала нашему миру: каждая частичка земли и листвы дышала ею, и именно ей мы возлагали дары, благодаря за жизнь, что наполняла наши тела; ее супруг же находился на другой стороне бытия. В его власти – лишь смерть и души, покинувшие свои тела; Отец Духов жил в каждой реке и каждом ее притоке, чтобы течением отнести души к морю – и вновь отдать их любимой, что поможет тем переродиться.
– Нет, – поправил я Элоди. – Отцу доступны лишь реки.
– Хотела бы я, чтобы и у нас женщины были главнее мужчин.
– Почему же, ваша светлость?
– Мальчишки такие глупые, – буркнула она. – Вечно лезут в драки.
– Всем нужно чем-то защищаться. Их оружие – острый меч, – пожал я плечами. – А ваше – острый ум.
