Анна замолчала, пытаясь справиться с сильным сердцебиением. Внезапно свалившееся горе, делало ее сильнее, но осознать все перемены было нелегко. Ещё вчера она была девушкой из закрытого пансионата, где вся ее жизнь была подчинена его строгому распорядку дня, а сегодня — она уже молодая совершеннолетняя женщина, на плечи которой легли обязанности семьи. Но самое главное — теперь она свободна и сможет продолжить поиски брата.
— Если вас беспокоит финансовая сторона — я щедро заплачу вам, — гордо сказала Анна, смутившись и слегка покраснев. Тяжело начинать с этого, но первый шаг сделан. Анна с тревогой посмотрела на Алексея Валерьевича, боясь услышать отказ.
— Сочту за честь помочь вам в поисках брата, — быстро и уверенно ответил частный сыщик, прерывая неловкую паузу. — С вашего позволения, начну прямо с завтрашнего дня. Первым делом, пока вы будете заняты, я постараюсь выяснить все о вашем дяде Михаиле Васильевиче, к которому по словам графини Изольде Васильевны отправился жить семь лет назад ваш брат, Сергей Петрович.
Анна кивнула ему и улыбнулась.
— Знайте, двери моего дома всегда открыты для вас. Жду вас завтра вечером. Может быть, вы уже успеете что-либо разузнать. Спасибо.
Сегодня Алексей Валерьевич впервые за долгое время изменил привычкам и не выпил ароматного утреннего кофе. Он был слишком взволнован. Ещё ночью, перечитывая свои давние записи в тетраде, он составил предварительный план возобновления поиска Сергея Петровича Вольского, четко понимая, сколько времени упущено и сколько не удалось сделать сразу после исчезновения сына Изольды Васильевна. Но старый сыщик был убежден, что имея в союзниках Анну Петровну, он сможет распутать и этот клубок загадок.
За это утро его старая тетрадь, пополнилась новыми записями в графе “Символы”
“1. Запустение внутреннего интерьера дома — проклятие рода разрастается, готовое поглотить и последнего его члена.”
Вспомнив, свои ощущения перед комнатой Изольды Васильевны, Кравцов ещё раз осознал, что беда приближается к Анне. И он, жалея девушку, тяжело вздохнул: “Лишь бы успеть. Иначе…”
Подключив все свои связи, Кравцов выяснил, что Михаил Васильевич, отставной офицер, некогда жил в городе Н., недалеко отсюда, в своем имении. Но семь лет назад он бесследно исчез. По его пропаже проводилось следствие, но дело было закрыто. Друзья Михаила Васильевича рассказывали, что он был заядлым игроком, которому, к удивлению, почти всегда везло. Любитель актрисок, он часто уезжал с ними на гастроли, но однажды просто не вернулся. Возможно, он живёт где-то за границей. Имением управлял управляющий, который поддерживал связь с сестрой Михаила — Изольдой Васильевной Вронской.
Связавшись с управляющим, Алексей Валерьевич услышал, то что и ожидал услышать: мальчик никогда не жил в его имении ни до, ни после исчезновения Михаила Васильевича.
Что ж, это доказывало, что частный сыщик был прав, подозревая графиню Вольскую в преднамеренном обмане. Но совершенно не продвигало расследование, лишь еще больше запутывало его. Появилось множество вопросов, которые Кравцов записал в тетрадь:
“1.Есть ли связь между пропажей Михаила Васильевича и его племянника?
2. Имеет ли отношение к пропажи брата сама Изольда Васильевна?
3. Знал ли Михаил Васильевич ту труппу бродячего театра, которая давала представление в усадьбе в день пропажи Сергея?”
Чем больше Алексей Валерьевич думал об этом деле, тем сильнее склонялся к мысли, что к пропаже имеет отношение его собственная мать, графиня Изольда Васильевна Вронская
И от этого ему становилось не по себе. Что или кто заставил ее так поступить?
Еле дождавшись вечера, Алексей Валерьевич осторожно постучал в парадные двери усадьбы Вольских.
Сегодня усадьба выглядела по другому — она словно хмурилась, сдвигая брови-ставни и пряча свою крышу под слоем вечерней темноты. В воздухе витало тревожное ожидание, словно само место ощущало приближающуюся разгадку тайны. Шорохи, доносящиеся из темноты, создавали ощущение, что кто-то наблюдает за происходящим или даже руководит всем.
Кравцов повернул голову в сторону сада и посмотрел в сгущающийся сумрак, пытаясь разглядеть что-то вдалеке, но услышал характерный скрип. Старый слуга, с усталым, но вежливым лицом, с усилием распахнул тяжелые двери и проводил в столовую, где его уже ожидала хозяйка дома. Графиня Анна Петровна, облачённая в траурное платье, выглядела измождённой, но сохраняла удивительное спокойствие и неизменную красоту. Черный цвет платья подчёркивал матовость её кожи, придавая облику особую благородную строгость. Волнистые непослушные волосы, аккуратно собранные в строгую прическу, украшала ажурная черная лента, словно символизируя тонкую грань между миром живых и миром мёртвых. Губы Анны были плотно сжаты, а на лбу проступила скорбная морщинка, словно отражая внутреннюю боль и решимость одновременно.