«Бедная Анна Петровна… сколько испытаний выпало на её долю: исчезновение брата в самый счастливый день её жизни, изгнание, смерть матери… Но с каким достоинством она держится. Молодец», — подумал Кравцов, внимательно наблюдая за изменениями в девушке и испытывая искреннее восхищение её стойкостью.
В тот момент, когда Анна, повернувшись полубоком, отдавала распоряжения слуге относительно предстоящего обеда, Алексей Валерьевич, внезапно заметив за её спиной тёмный, удлинённый сгусток тьмы, который будто стал ее двойником, повторяя каждое её движение. Его лицо нахмурилось, и он глубоко вздохнул. “В этом доме действительно присутствует нечто потустороннее, необъяснимое, что медленно втягивает всех членов этой несчастной семьи в свои сети. Осталась только Анна — и если с ней что-то случится, род Вольских исчезнет навсегда”. Кравцов передёрнул плечами, пытаясь отогнать тревожные мысли. Он знал: рассказывать об этом Анне сейчас — значит лишь усилить её тревогу. Вначале нужно разобраться самому. Испытывая почти отеческую заботу к этой девушке, Алексей Валерьевич отчётливо понимал: он здесь, чтобы помочь ей, и сделает всё возможное, чтобы спасти.
После того как слуга удалился, Анна пригласила Кравцова присоединиться к ужину.
— Дорогой Алексей Валерьевич, прошу прощения за скромность ужина и за то, что мы не можем расположиться в гостиной, — тихо сказала она. — По известным вам причинам я не могу туда заходить. А прежде чем привести дом в порядок, нужно уладить некоторые наследственные дела. — Она села в центре стола, демонстрируя, что теперь именно она — хозяйка этого дома и тяжёлый груз обязанностей лег на ее хрупкие плечи.
Кравцов молча обдумывал, как начать разговор ради которого он пришел сегодня. Отчёт был написан, но как решится его отдать Анне, не поранив ещё больше ее трепетную душу.
— Я понимаю, что вы, вероятно, принесли мне неутешительные новости, — внезапно заговорила Анна, словно опережая его. — Но я сама уже кое-что выяснила. Разбирая бумаги маменьки, я наткнулась на доверенность, выданную графине Изольде Васильевне Вронской — на управление имением её брата. Из этого документа я поняла, что она наняла управляющего имением Михаила Васильевича всего за неделю до того, как мы с Сергеем праздновали свое четырнадцатилетие. Это многое говорит… и не в её пользу. Как вы думаете? — голос девушки дрогнул, а лицо побледнело. — А вы нашли доказательства лжи моей матери? Сережи там действительно никогда не было?
Анна достала из кармана платок и приложила его к глазам, пытаясь скрыть дрожь и досаду.
— Я разговаривал с управляющим имением вашего дяди, — ответил Кравцов, стараясь говорить спокойно. — Он подтвердил, что Сергей там никогда не жил. Не хочу вас обнадеживать, говоря, что он мог уехать вместе с Михаилом Васильевичем за границу. Я сам не верю в это. Но я уверен: графиня Изольда Васильевна Вольская сказала нам неправду. Пока что причин её обмана я не нахожу.
С этими словами Алексей положил столовые приборы на стол и сжал в руке салфетку, чувствуя тяжесть сложившейся ситуации.
Анна вздрогнула, но сдержала подступающие слезы, стараясь не выдать внутреннего волнения. Теперь, когда ложь её матери была доказана, можно было двигаться дальше. Но с чего начать?
— Я предлагаю тщательно осмотреть комнату вашего брата, — спокойно, но уверенно сказал Кравцов, словно читая её мысли. — Конечно, я уже осматривал её после внезапного исчезновения вашего брата, но у меня еще тогда возникло такое чувство, что разгадка спрятана именно там, внутри этой комнаты. И ещё… Мне кажется, в вашем роду есть какая-то тайна. Может, легенда, а может, даже проклятие. Понимаете, я не раз убеждался: связь прошлого и настоящего неразрывна. И иногда эта связь приносит слишком много горя. Чтобы понять, почему украли Сергея, почему ваш дом постоянно меняется — и внешне, и внутренне — нам нужно найти эту легенду и попробовать изменить ее условия.
Алексей Валерьевич говорил с такой убеждённостью, что Анна невольно поверила ему. Он словно пытался донести до неё всю тяжесть проклятий, потому что сам видел это — бестелесную сущность безликого человека, стоявшую прямо за её спиной.
— Странно, — тихо произнесла Анна, задумчиво моргая. — Маменька никогда не говорила, что в нашей семье есть что-то подобное. Но, если честно, я никогда и не интересовалась этим. А вот Сережа… Он был очень любознательным, и да, он мог что-то знать. И тогда он обязательно записал эту… скажем так, легенду в своей тетради.
Её глаза заблестели от внезапной надежды.
— Утром в день рождения маменька подарила нам тетради с вензелями нашего рода. Сережа предложил превратить их в наши дневники. Как же я сразу не догадалась! Может, он успел что-то туда записать, перед тем как … Пойдёмте!
Анна вскочила, решительно смяла салфетку и выбежала из комнаты.
— Только нам понадобятся инструменты! — задыхаясь, крикнула она слуге.
— Пусть захватит свечи. Много свечей! — громко сказал Алексей Валерьевич, едва успевая за девушкой.