— Только, уж если вы обратитесь к нему, барыня, говорите правду. Он всех людей насквозь видит, будто внутрь тебя смотрит. Все хвори так и разбегаются после этого. Только он уже очень старый. Давненько про него никто не говорил. Уж и не знаю жив ли, — тараторила горничная, постоянно крестясь.
* * *Вековые деревья скрывали своими обвисшими ветвями небольшую деревянную избу. Я долго топтался у озера, не зная, куда идти. Кругом непроходимый лес с торчащими корнями, выглядывающими из земли. Создавалось впечатления, будто деревья окружали меня, надвигаясь и перебирая по земле своими корнями. Солнце не проникало сквозь почти сросшиеся ветви, и я чувствовал озноб и сильную влажность. Мне казалось, что здесь отсутствовали любые запахи и звуки, пока я не услышал шум крыльев множества птиц. Я поднял голову и поежился — черные вороны кружились надо мной, готовые в любую минуту наброситься на меня и выклевать глаза. Инстинктивно я поднял руки, пытаясь спрятаться от них, но они так молча и висели надо мной, будто ожидая приказа.
— Я ищу Перума. Может, вы можете мне помочь? Я вроде как заблудился, — опустив руки, произнес я, ощущая себя будто в сказке, что ли.
В то же миг деревья расступились, убрав ветки и наконец, пропуская в этот темный уголок земли свет. Прямо передо мно стояла чуть покосившаяся и почерневшая от времени небольшая изба, на крыше которой красовалась огромная труба. Дверь была открыта и я не раздумывая, перекрестившись, зашёл внутрь.
— Есть кто живой? Отзовись.
— Заходи, коль пришел, — раздался хриплый голос, и я услышал как скрипнула половица, устланные плетеным ковром.
Я прошел вперед и оказался прямо у стола, стоявшего рядом с печкой. За столом сидел старик, спина которого была прислонена к печи. Казалось, если он сейчас встанет, то свернет грубо сложенную печь и вся изба развалится — здесь все казалось, сосредоточено на старике.
— Если ты Перум, то я к тебе. Дело есть. Коль поможешь, озолочу, — бросил я и снял заплечный мешок.
— Ишь ты, озолотит он. Крепко влип видать. Ну садись. Поговорим, — усмехнулся старик и погладил абсолютно белую бороду.
Я сел на предложенный табурет и долго не раздумывая выложил все свои тревоги. Рассказал про глупый договор отца с нечистью, которая не даёт жизни теперь нашему роду, и про брата моего, которого, вероятнее всего, забрал Призрак.
— Клятву с меня отец взял, что найду способ разорвать договор тот. Хочу наш род спасти, да не знаю как, — наклонил голову я, глотая подступающие слезы.
