Я дернулся, пытаясь подбежать к двери и позвать на помощь, но старик вцепился в мои руки притянул меня к себе
— Поклянись, что найдешь способ, — захрипел он из последних сил, заглядывая в мои глаза с предсмертной мольбой.
— Клянусь, папенька, — заикаясь прошептал я, холодея от ужаса. Я произносил клятву, обязывающую меня исполнить то, что я пока не понимал, но чувствовал, что это очень важно не только для моего отца, но и для Мити, и даже для меня.
Старик медленно отпустил мои руки и закрыл глаза. Я выскочил в коридор и позвал помощь. Но….
* * *Похороны графа Вольского прошли помпезно. Мой отец имл много друзей, которые предложили мне свое покровительство и поддержку, чему я был очень рад, надеясь, что с их помощью быстро найду брата. Но я ошибся — оказалось, это никому не нужно.
Не буду утомлять тебя рассказом о моей жизни после смерти батюшки — о моем представлении ко двору и последующей за этим отправке за границу на учебу…
Скажу лишь о том, что куда бы не заносила меня судьба, я не переставал думать о брате.
Вернёмся к вещице, завернутой в синюю ткань, которую отец передал мне перед смертью, назвав ее моим самым главным наследием. Это оказалась старинная тетрадь графа Вольского, в которой я нашел странный договор, который он заключил с нечистой силой. И с пропажей моего драгоценного брата, казалось что договор был выполнен. Но изучив его основательно, я был обескуражен и разозлен — договор, казалось невозможно было расторгнуть, не нанеся ущерба нашему состоянию. Если не отдавать Призраку требуемое, то наша семья окажется на грани разорения, а усадьба, оплот богатства, будет ветшать и неожиданно уносить жизни близких.
Я испытал это на себе, уже в довольно преклонном возрасте, когда моя жена родила мертвого первенца по вине неопытной акушерки. А второй родилась девочка. Оказалось, что жена была беременна близнецами, и погиб именно тот, которого должен был забрать себе Призрак.
Мне, конечно, было жаль малыша, но в глубине души я послал благодарность Провидению. Пусть он отнял у него жизнь, но тем самым избавил его от ужасной судьбы, схожей с судьбой моего брата.
С той ночи все изменилось. Я постоянно чувствовал на себе злобный взгляд, который обжигал мои внутренности и вселял ужас. Усадьба превратилась в разрушающийся склеп, обросший мхом. Окна не открывались, словно кто-то их заколотил, не желая пропускать воздух в разлагающиеся от плесени, некогда уютные помещения. Даже двери с трудом открывались, пытаясь замуровать меня и мою семью в доме.
