Девушка глядела на доску с тревогой, но ее сердце наполнялось решимостью выиграть, во что бы то ни стало. В комнате повисла гнетущая тишина, и только тихий скрип старых половиц напоминало о том, что время в этих стенах замерло и своей неподвижностью напоминало стоячую воду в мертвом болоте.
Кукловод в маске древнего философа сидел неподвижно, его взгляд был обращен внутрь себя и казалось, его ничего не интересовало, он будто бесконечно устал от своих обязанностей Посредника. Сейчас он был просто безмолвным свидетелем вечной борьбы, разворачивающейся среди каменных фигур с их холодными безжизненными слезами. Шахматная доска была центром мира Кукловода — здесь переплетались прошлое и настоящее, свет и тьма, рок и свобода.
Анна ощущала тяжесть взгляда Кукловода — словно он предвидел не только её ход, но и знал все ее страхи, сомнения и надежды. Игра стала испытанием, в котором на кону стояло гораздо больше, чем могли понять окружающие.
Собрав волю в кулак, Анна резко дернула плечами и уверенно поставила фигуру в центр доски — что она теперь глава игры, предводитель фигур обеих мастей. Ход, который она сейчас сделала, был не просто шагом в игре — это был вызов судьбе, попытка вырваться из цепей древнего проклятия.
Кравцов молча наблюдал за Анной, не мешая и не помогая ей. Он понимал, что это игра глубоко интимный ритуал — она будто происходила внутри семьи Вольских, а значит, сама девушка должна прочувствовать свою фигуру, сростись с ней и занять ту клетку шахматной доски, для которой она была рождена.
Пока Анна обдумывала свой ход, Алексей Валерьевич внимательно осматривал помещение за прозрачными стенками купола. Он изучал каждую выемку и трещину в камне, пытаясь найти хоть малейший намёк на скрытые двери или невидимые тайники. Его глаза были насторожены — он чувствовал, что игра на доске — лишь отражение настоящей борьбы, которая разворачивается вокруг них. Каждый ход Анны мог стать ключом к спасению или погибели в этом непонятном мире.
Внезапно Кукловод очнулся от задумчивой дремы и бесстрастно посмотрел на Анну, его голос был холодным и бескомпромиссным: — Вы сделали первый ход, госпожа, Но игра далеко не окончена. Помните: каждый выбор — это шаг навстречу судьбе. И цена иногда бывает слишком высока.
Анна вдруг почувствовала, как холод пронизывает комнату, она поежилась, плотнее укутываясь в свою куртку. В воздухе появился едва уловимый запах ладана и горелого воска, словно где-то открылась древняя дверь, впуская в душную комнату призрачный ветер.
Внезапно на шахматной доске каменные фигуры начали медленно двигаться, словно ведомые невидимой силой. Белые медленно скользнули вперёд, уступая дорогу чёрным.
— Это похоже на ритуал, — прошептала Анна, — Каждый ход — вызов, каждое движение — призыв. Но как понять, какой ход приведет меня к брату? Как узнать правду о том, как вообще это произошло и почему никто не смог закончить это раньше?
Внезапно в комнате раздался тихий голос, словно из глубины веков, голос — Вы хотите узнать правду? Но готовы ли вы принять её?
Кукловод улыбнулся, и в этот момент шахматные фигуры на доске замерли, словно в ожидании его слов, от которых зависело их положение.
— Думаете, что вы первая, кто стремится узнать правду о договоре, Человеке без лица и обо мне? Уверяю вас, это далеко не так. Вы сами нашли путь сюда — значит кто-то из рода навёл вас, дал знак. Каждый из семьи Вольских искал выход. Или им казалось, что искал. А может, они добровольно следовали договору, оправдывая себя тем, что ничего нельзя изменить? Или боялись последствий неповиновения? Конечно, мне все равно, как поступите с договором вы. Я всего лишь скромный Посредник, исполняющий волю разных сторон мироздания. Но, признаюсь, вы мне симпатичны. Правда. Я даже беспокоюсь за вас и, в некотором смысле, забочусь о вас.
Кукловод скромно улыбнулся и положил свою рука на ее. Анна непроизвольно отдернула руку, почувствовав могильный холод, исходящий от этого непонятного субъекта. Ее дыхание участилось, а сердце сделало невероятный кульбит, подпрыгнув к горлу. Захотелось плакать и слезы уже заблестели в ее глазах.
— Как вы похожи на мать, — тихо сказал он. — Мне посчастливилось встречаться с ней чаще, чем с другими вашими родственниками, кроме графа Алексея Вольского. О нём я говорить не хочу. Хотя, пожалуй, стоит поблагодарить — именно он дал мне эту роль, которая привела меня к вам. Вы искренне верите в свою правду, но у каждого она своя. Думаете, разорвав договор с Человеком без лица, обретёте покой? Так думала и ваша мать, отвергая меня с надменностью и гордостью. Хоть я и пытался ей помочь.