— Как вы похожи на свою мать, — тихо сказал он. — Это просто невероятно. Знаете, мне посчастливилось встречаться с ней чаще, чем с другими вашими родственниками, разумеется, кроме графа Алексея Вольского. Ну о нем я говорить не хочу. Хотя, пожалуй, стоит поблагодарить его, за то, что он дал мне эту роль, которая и привела меня к вам. Я вижу, что вы искренне верите в свою правду, а она, знаете ли, у каждого она своя. Вы думаете, что разорвав договор с Человеком без лица, у вас начнется спокойная жизнь? — Кукловод говорил медленно, словно смакуя каждое слово. — Так думала и ваша мать, графиня Вольская, отвергая все встречи со мной. Вы бы видели с какой надменностью и спесью, она отворачивалась от меня. Хоть я искренне пытался ей помочь. Как она была хороша, в своем незнании уготованной ей судьбы.
Кукловод закрыл глаза и вздохнул. На миг Анна подумала, что он искренне жалел ее маменьку, но потом она отбросила эти мысли, увидев его кривую улыбку и злость в глазах.
— Но когда подошёл срок исполнения, ей пришлось вызвать меня и умолять, чтобы спасти свою гордость и дворянский род от неизбежного забвения и нищеты, в обмен на душу одного из своих детей. О, какой это был выбор, тяжёлый и безвозвратный, — Кукловод театрально поднес руку ко лбу и выгнул спину, изображая Изольду Васильевну. — И, самое главное, добровольный.
Он хищно улыбнулся и перевел взгляд на черные фигуры, замершие на шахматной доске. Кукловод, словно потянул за невидимые нити и фигуры задергалась в жутком танце: их руки потянулись вверх, а ноги стали разъезжаться в разные стороны. Анне показалось, что она услышала их тихие стенания и плач, словно каменные фигуры страдали, как живые. А Кукловод продолжал издеваться, дергая нити, словно хотел унизить их ещё сильнее.
— Прекратите, вы делаете им больно! — воскликнула Анна, заступившись за своих предков. — Может когда то их поступки и возмутили вас, но думаю, что они давно уже расплатились за них. Сейчас они просто шахматные фигуры, которые вынуждены постоянно находиться на этой доске, -
Кравцов на миг отвлекся от своих изысканий выхода из этого замкнутого пространства и обернулся к столу. Он увидел Кукловода, который с удивлением и тайным восхищением смотрел на Анну, которая выглядела, как разорившаяся тигрица, защищающая своих детенышей. “А она и правда срослась со своей шахматной фигурой. Именно так и должен вести себя предводитель рода”. - подумал он, разглядывая Анну. Она выглядела будто натянутая струна, готовая в любую минуту разорваться. Пальцы были сжаты так сильно, что костяшки побелели. Ее глаза блестели, а зрачки расширились так, что не видно было белка. В них читалась вся скрываемая ярость и ненависть, которая раньше была спрятана глубоко в душе. Страх и неуверенность исчезли. Перед Кравцовым предстала новая хозяйка рода, которая точно знала, как защитить прошлое своей семьи.
— Нет. Это не её выбор. Графиню Изольду Васильевну вынудил Человек без маски — его присутствие в доме изводило её, заставляло идти на крайние меры. Графиня была его пленницей, а не союзницей. Именно он заставил ее сделать это! — выкрикнула девушка. — Я уверена в этом. Она никогда бы добровольно не отдала Сергея. Анна замолчала, вспомнив альбом с рисунками маменьки. Ее сердце сжалось от жалости к матери и негодования к Кукловоду.
— Знаешь, мне все равно не понятна твоя роль во всей трагедии нашей семьи. Я допускаю, что заключив договор с Человеком без лица, мой предок, каким-то образом нашел тебя, чтобы ты помогал каждой стороне исполнить эту сделку. Хоть я считаю, что ты мог быть и представителем этого чудовища, который подловил графа Алексея Вольского в самый трагичный момент его жизни. Ты называешь меня “новой хозяйкой”? Хорошо, пусть будет так. А кто же тогда ты? Глаза Анны пылали огнем, а сердце гулко билось в ожидании признания Кукловода. Но тот не торопился с ответом, будто не знал, что сказать.
— Похоже, Кукловод — не просто тень прошлого, а дух, призванный Изольдой Васильевной исполнить её часть сделки. Он обязан выполнять волю рода, — тихо сказал Кравцов. — Кажется, он устал от этой роли, навязанной обманом.
Кукловод кивнул, и его маска сменилась на маску паяца — выражение вселенской скорби и усталости.